После неудачных попыток прорыва через линию фронта бригады как единый организм перестали существовать, разделившись на вооруженные группы. Одни остались в болотах под Корнево, пытаясь просочиться через боевые порядки врага, другие ушли искать счастье на север, по тому же маршруту, по которому вошли в котел. Однако большинство не сумели пробиться через дорогу возле Демянска и повернули обратно. Голодные, уставшие до предела люди еле брели по лесу, с трудом преодолевая по два-три километра за день. Начиналась распутица, грозившая полным бездорожьем, половодьем и проснувшимися болотами.
И если у ходячих еще был шанс спастись, то остававшиеся раненые и тяжелобольные были предоставлены сами себе. Ни о какой эвакуации речи уже не шло, так как снег продолжал таять, превращая раскисшие взлетные полосы в залитое водой болото. А по-другому вывезти такое количество людей было просто нереально. К тому же вокруг сновали немцы, прекрасно зная расположение лагеря. Вскоре с самолета последний раз сбросили продукты, два мешка сухарей. На этом полеты в южной части Демянского кольца прекратились. Все, кто мог ходить, ушли в попытке избежать верной смерти. Охранять умирающих людей стало некому.
Несколько раз в лагере появлялись гитлеровцы. Проходя мимо шалашей, они забирали с собой тех, кто мог двигаться или представлял для них интерес своей офицерской формой. На остальных почти не обращали внимания.
– Какой смысл тратить патроны, всё равно подохнут, – кивнул невысокий худой немец более мощному товарищу, державшему винтовку наготове.
– Смотри, как зло смотрит, – улыбнулся тот, подойдя к Ивану и толкая его стволом. – Ничего, потерпи, скоро смерть заберет тебя.
– Да пошел ты, – просипел синими губами солдат, не понимая, чего от него хочет здоровяк.
Расхохотавшись, немец забросил оружие за спину и пошел дальше.
Поздно ночью, глядя на мерцающие над головой звезды, не в силах сопротивляться слабости, Иван закрыл глаза. Сразу наступило спокойствие, появилось желание плыть туда, куда несет ветер, отдаваясь этому потоку.
Еще несколько дней назад, перематывая старый окровавленный бинт, Иван рассматривал фиолетовые круги на восково-белой коже, понимая, что совсем не чувствует ног. Ни боли, ни тепла, ни холода, словно вместо них были протезы. Встать, как ни старался, не получалось. Оставалось только лежать и ждать прихода смерти. Первые дни очень сильно мучал голод, заставляя желудок надсадно урчать, требуя пищи. Пока была возможность, раненые делились между собой сухарями, но и они скоро закончились. И чем сильнее слабело тело, тем меньше досаждали отсутствие еды, холодные ночи и мокрый снег, сыпавший с затянутого неба. Осознавая полную беззащитность и беспомощность, уходило последнее желание цепляться за жизнь, возвращаясь к боли. И только крепкое сердце никак не хотело останавливаться, продолжая гонять холодеющую кровь по организму.
Лес, на краю которого находились раненые, снова вернулся к привычной тишине, изредка потревоженной предсмертным криком или мольбой да случавшимися выстрелами, когда, осознавая бесполезность ожидания, какой-нибудь бедолага не заканчивал жизнь самоубийством, выстрелив себе в голову из припрятанного трофейного пистолета.
Иван слабо улыбнулся, вспоминая давний случай, произошедший с ним в первый год службы во время одного из прыжков с парашютом. Тогда, выходя последним, он сильно замешкался, зацепившись за стойку троса, и отделился от самолета намного позже всех, когда товарищи уже исчезли в низкой облачности. Раскрыв купол, Иван повис над облаками, с восхищением рассматривая бесконечное белое поле, причудливыми рельефами уходящее далеко за горизонт. А над головой огромным голубым куполом раскинулось чистое небо, ярко освещаемое слепящим солнцем. Более прекрасного и завораживающего зрелища Иван не видел никогда. И вот сейчас, засыпая, его душа медленно поднималась туда, в манящее небо, за мягкие облака, величаво проплывающие над измученной землей…
В начале апреля через линию фронта вышли два десантника, которые на карте показали место расположения лагеря с ранеными товарищами. Высланная в район болота Гладкое разведгруппа 130-й стрелковой дивизии, удерживающей южный край кольца, среди талых снегов обнаружила более полутора сотен окоченевших трупов. Не имея возможности собрать и похоронить мертвые тела, разведчики лишь передали сообщение в штаб дивизии и двинулись обратно…
Второму лагерю, расположенному на болоте Невий Мох, повезло больше.
1 апреля штаб Северо-Западного фронта получил радиограмму[3]:
«Начальнику штаба 34-й армии генерал-майору Берзарину.
1. Отношусь к группе подполковника Тарасова.
2. Продовольствие имею на трое суток. Боеприпасов имею один боекомплект на единицу оружия. Соприкосновение с противником имею – особенно авиация не дает покоя днем. Имею незначительные потери: 5 человек убитых, 4 человека раненых. <…>
3. Противник сосредоточен по реке Пола. Занимает населенные пункты Демянск, Добросли, Ользи, Аркадово, Бобково.
