Лежать без движения было очень холодно. И хотя санинструкторы регулярно давали пить горячий отвар, его тепла хватало ненадолго. Иван понимал, что появившийся у него шанс очень призрачный, как белая занавеска родительского дома, пугавшая его в далеком детстве. Самолетов почти не было и раньше, не появятся и сейчас. К тому же раненых и обмороженных было очень много. А легкие У-2 могли захватить только пару человек, и то в специальных коробах, привязанных к крыльям.
После боя в Игожево в батальоне Пустовгара осталось сто пятьдесят человек, из которых почти три десятка были ранены.
– Всего одна стрелковая рота, – сокрушался Федор Ермолаевич.
Ночью с 26 на 27 марта 1-я бригада атаковала Старое Тарасово, пробившись почти до центра деревни. Однако, как и в случае с Игожево, получив подкрепление, фашисты выбили десантников в лес, нанеся им большие потери. Хорошую поддержку немецкому гарнизону оказали минометные батареи, находящиеся в Меглино, до которого бойцы Гринева не успели добраться.
На следующий день, уйдя юго-западнее, оставив лагерь с ранеными на попечение санитаров и небольшой группы бойцов, бригады начали прорыв через линию фронта, сосредоточившись между деревнями Лунино и Корнево.
Фашисты встретили наступающих огнем, не дав добраться до такого близкого выхода. Все попытки помочь десантникам с внешней стороны кольца заканчивались ничем. Гитлеровцы легко отбивали слабые атаки советской пехоты, а артиллерия не имела достаточного количества снарядов, чтобы поддержать свои стрелковые цепи и пробить брешь в немецкой обороне.
На следующий день в лагере появился тяжелораненый Мухамедов. В бою под Корнево ему крупным осколком раздробило ногу, и при отступлении бригады врач оказался предоставлен самому себе. Чтобы выжить, Фагиму пришлось ползти по лесу более трех километров. На срочной эвакуации врача настоял Гринев, зная того еще с Борисполя.
Задержавшись в этом районе на несколько дней, бригады совершили еще несколько попыток прорыва, но они заканчивались безрезультатно. В светлое время суток над головой все время висел немецкий самолет-корректировщик, наводя орудия и бомбардировщики на скопления людей.
Вечером 29 марта место стоянки под Корнево было обработано артиллерией и авиацией противника, что привело к большому количеству жертв.
Во время артобстрела был ранен в ноги капитан Пустовгар, и до эвакуации самолетом комбата несколько дней таскали на связанных лыжах, откуда он продолжал командовать остатками батальона. Федор Ермолаевич до последнего отказывался покидать своих бойцов, но это пришлось сделать, другого выхода не было. Вскоре в тыл улетел легко раненный в руку и горло Гринев, напоследок передав командование комиссару Никитину и поручив тому вывести оставшихся бойцов.
Пока была возможность, легкомоторные самолеты почти каждую ночь приземлялись на болотную полосу. Но раненых и обмороженных было слишком много. Поэтому вывозили в основном офицеров и военных специалистов, которые должны пригодиться в будущем, после выздоровления. Для остальных возможность попасть на борт приближалась практически к нулю.
В последний день марта штаб фронта получил радиограмму от Тарасова: «Необходима посадка 31 самолета для эвакуации раненых из района болота Гладкое».
– Где ж я столько возьму? – схватился за голову генерал Курочкин. – Тем более сейчас.
Операция, задуманная Генштабом, окончательно провалилась, и генерал, размышляя о судьбе погибших бригад, готовился к неприятному разговору со Ставкой.
– Всё! – довольно улыбаясь, доложил командующему 2-м армейским корпусом генералу Вальтеру фон Брокдорф-Алефельду ответственный за борьбу с десантом и партизанами оберфюрер СС Макс Зимон. – Русские выдохлись. Основные силы разбиты, остатки рассеяны по лесам. Сегодня дал команду выпустить моих головорезов, пусть добивают. Славная будет охота. Воинам из «Мертвой головы» чужды сантименты.
– Отличная работа! – пожал ему руку генерал. – Благодаря вам наша крепость Демянск устояла.
– Наше графство, – рассмеялся Зимон, намекая на дворянский титул командующего.
– Да уж, нелегкие выдались денечки, – покачал головой Брокдорф. – Пожалуй, это первый случай, когда русская зима пошла нам на пользу. Хотя и сами пострадали от нее достаточно. Иначе как чудом это не назвать. Но если русские снова надавят, боюсь, не устоим. Все резервы исчерпаны, в бой бросаются связисты и обозники. Получится у Зейдлица пробить коридор или нет – вот вопрос жизни и смерти всей обороны.
– Мы справимся, мой генерал, – козырнул Зимон.
Выполняя приказ оберфюрера, небольшие отряды гитлеровцев ринулись на поиски и уничтожение остававшихся внутри котла советских солдат. Многие десантники были убиты, другие попали в плен, надеясь вытащить счастливый билет и выжить, часть всё еще пыталась выйти к своим, сжимая в руках оружие.
