– Где он, где? Неужель его нет? Тяжелее, чем камни, я нес мою душу, – прохрипел Гришка, подходя к шалашу.
– Тьфу, чертяка, – испуганно произнес Федор, – умом, что ли, тронулся, поэт хренов?
Не обращая внимания на друга, с выражением, трагически заламывая руки, Григорий продолжал декламировать:
Закончив читать, замер, уставившись на верхушки деревьев, словно оттуда вот-вот должен был появиться некто. Федька удивленно поднял голову, прищурившись, и на всякий случай сделал шаг назад.
– Может, врача позвать? – Иван почесал голову.
– Есенин написал. – В сгущающихся сумерках было видно, что Гришка улыбается. – Мы спектакль по поэме «Пугачев» в школьном театре ставили. Я разбойника Хлопушу играл. Это его монолог. А ты, Федька, кроме своей Библии ничего и не читал. Может, еще «Колобка». И то по слогам.
– Не зря вас товарищ Ленин гнилой тялигенцией называл. – Федор снял вещмешок, развязал его и принялся шарить внутри, разыскивая съестное. Рыбу и тушенку он съел уже давно, теперь надеялся найти хоть что-то, в животе урчало от голода.
– Интеллигент! Дурында, ты даже слово запомнить не в состоянии, понаберут таких в трактористы, по полю ходить страшно. На, держи, – Гришка протянул другу большой сухарь, – с голоду помрешь без меня, обжора.
– Помереть, может, и помру, а тебя точно переживу, – ответил тот, с удовольствием принимаясь за еду.
– Сколько у тебя прыжков, Федя? Я имею в виду с парашютом, а не со скамейки, – театрально нахмурился Гришка.
– Один! – привычно показал ему палец товарищ.
– Так ты теперь первый парень на деревне будешь, когда вернешься. Все девки твои.
– А то! Хочешь, и тебе сосватаю. У нас такие бабы хозяйственные, мигом про свой город забудешь.
– Кто ж их от фрица-то защитит теперь?
– До нашей Хатыни немцы точно не дойдут. Места глухие, побоятся лезть, – рассмеялся Федор, – а потом мы им пинок под зад и погоним обратно, в Херманию.
– Какое интересное название, – хохотнул сидевший рядом Полещук, – Хатынь – это от слова «хата»?
– Не знаю, – ответил Федя, почесав голову, – не думал об этом. Гришань, ну как, искать невесту? Нормальную, а не такую немощную, как ты.
Друзья продолжали перебраниваться, весело издеваясь друг над другом. А Иван с товарищами в это время развели костерок, укрыли его со всех сторон ветками, чтобы в темноте не было видно пламени, и принялись в котелках готовить такой опостылевший за неделю суп из горохового концентрата.
Утром 11 июля бойцы 487-го стрелкового полка во взаимодействии с местными партизанами и речицким истребительным отрядом внезапной атакой выбили разведотряд немцев из Паричей, ненадолго освободив местечко.
В этот же день командование вермахта объявило о завершении ликвидации окруженных советских войск в районе между Бугом и Минском. В плен попало почти 330 тысяч бойцов и командиров Красной армии. Были захвачены огромные трофеи, одних танков 3332 штуки, а кроме них почти две тысячи орудий, 344 самолета, сотни тысяч единиц стрелкового оружия, продовольственные и оружейные склады. Из сорока четырех дивизий Западного фронта было полностью разгромлено двадцать четыре. Те оставшиеся, которым посчастливилось вырваться из окружения, имели огромные потери, как в личном составе, так и в технике.
Тем не менее в тылу врага борьба продолжалась. Выходящие из окружения бойцы нападали на обозы и небольшие гарнизоны, поднимало голову партизанское и подпольное движение, гитлеровцы были вынуждены принимать дополнительные меры по охране тыла и увеличивать количество патрулей, следящих за основными коммуникациями.
Рано утром из Рабкора пришел курьер с пакетом для Солопа: комбата вызывал к себе подполковник Леонтий Васильевич Курмышев – командир недавно объявившегося мобильного отряда 232-й стрелковой дивизии. Сама дивизия разворачивалась в месте слияния Березины и Днепра, но недавно ей было приказано собрать сводную группу для обороны не занятого немецкими войсками пространства на севере белорусского Полесья. Для усиления были выделены два бронепоезда из состава шестого отдельного дивизиона за номерами 51 и 52, которым предписывалось действовать на участке железной дороги Бобруйск – Старушки.
На станцию Рабкор со всей округи прибыли командиры воинских частей, действующих в районе, а также представители истребительных и партизанских отрядов.
