– Товарищи, действовать нам придется не просто на большой, я бы сказал – на огромной территории, – начал свое выступление Курмышев, невысокий скуластый человек с острым волевым взглядом. На вычищенной подогнанной форме не было ни единой складочки, сапоги блестели свежим кремом, что было очень удивительно в условиях полевой жизни отряда. Как показалось Солопу, подполковник представлял собой тот редкий вид офицера, для которого служба была не просто работой, а настоящим призванием.
Вкратце обрисовав положение, Курмышев предложил перейти к конкретному согласованию совместных действий.
На партизан возлагались разведка в тылу врага, сбор агентурных сведений и оборона переправ; небольшие подразделения 154-й стрелковой дивизии, присланные в район в самом начале июля, должны были контролировать обстановку вдоль петляющей Птичи на юг, до впадения ее в Припять.
– 75-я стрелковая дивизия и пограничники 18-го Житковичского отряда сейчас ведут оборонительные бои в районе старой польской границы. – За пару дней Курмышев успел очень хорошо познакомиться с обстановкой. – Немцы медленно выдавливают их на восток. Думаю, это будет продолжаться до отхода к Мозырскому укрепрайону. Его ДОТы поддержат наших бойцов, и враг не сможет пройти дальше без основательного штурма, к которому нужно будет подготовиться. Выделенные бронепоезда будут прикрывать наступление и оборону моего отряда. Отсиживаться не планирую, не нужно давать врагу продыха. От Глуска до Паричей мы должны создать видимость огромной группировки Красной армии. Это должно косвенно повлиять на планы дальнейшего наступления вермахта, заставит держать в резерве часть сил на случай внезапного удара во фланг с юга, со стороны Полесья. Мой отряд давит на немцев во многих местах. Если отгоним их от Орсичей и починим разобранный мост, то выйдем к самому Бобруйску – важной артерии снабжения вырвавшейся вперед немецкой группировки.
На совещании договорились, что десантники продолжат свои действия согласно прежнему приказу, боевые группы будут стремиться выйти к Староваршавскому шоссе для проведения диверсий. Всё это должно внести дополнительный хаос и создать напряженность для врага.
– Земля будет гореть под ногами оккупантов, – взял слово первый секретарь Октябрьского райкома партии Тихон Пименович Бумажков, который с недавних пор являлся комиссаром отряда «Красный Октябрь», созданного в первые дни войны. Его партизаны уже успели получить боевое крещение в боях с немецкими разведдозорами. Это они охраняли такие важные мосты через Птичь и Орессу, не пуская гитлеровцев к райцентру.
Вечером, вернувшись к себе, Солоп первым делом приказал найти оружейника.
– Вызывали, товарищ капитан? – Через пять минут на входе в палатку показался техник 3-го ранга Вершинин.
– Заходи, Лукич. – Комбат сел, протер ладонями уставшие глаза. – Чай будешь?
– С тех пор как попробовал водку, больше это дерьмо не пью, – ответил на приглашение техник, пройдя внутрь и оставляя за собой легкий запах перегара – своего вечного спутника.
– Удивляюсь Гудкову, как он тебя, старого алкаша, до сих пор со службы не попер? – незлобно улыбнулся Солоп.
– А всё потому, Тихонович, что у меня руки сызмальства к плечам прикручены. Сам знаешь, из двух ржавых труб гаубицу сделаю и пулемет в довесок. Это у нас семейное. Отец мой из дерьмища первосортного мог такую конфетку сделать – жрать будешь и разницы не заметишь. В Киеве первый мастер был, чинил то, что умерло еще при мамонтах. Ну а дед… – продолжил было оружейник, но комбат перебил его.
– Лукич, родословную потом как-нибудь послушаю, а про деда и прадеда будешь внукам на завалинке рассказывать. Давай по делу.
– Зачем позвал? – моментально перейдя на деловой тон, спросил Вершинин.
– Готовимся к большой работе. Надо бы пару фугасов смастерить, чтобы мост можно было взорвать или броневик в клочья. Дерево горит долго, за это время могут успеть потушить, к тому же вдруг дожди начнутся, вообще поджечь не получится. А бронетехнику будем громить из засад. Противотанковых средств всё равно нет, кроме связки гранат. Я с соседом нашим, с Курмышевым, поговорил, он несколько орудийных снарядов для такого дела пообещал.
– Сделаю. – Техник довольно хлопнул себя по коленам. – Давненько бомбами не баловался. Ты сказал, аж руки зачесались от предвкушения. Так рванет – не то что мост, танк за ствол в землю воткнет. С тебя материал, с меня утром готовые игрушки.
– Отлично, никогда не сомневался в твоем таланте, – улыбнулся Солоп. – Сейчас свяжусь с Курмышевым. Наглеть так наглеть, пусть на своей машине привезут. А то мы же безлошадные. В крайнем случае пешком кого-нибудь отправлю, будут у тебя снаряды. Как сделаешь, свисти. Я саперов пришлю, объяснишь, как правильно ставить, чтобы самим, не дай бог, случайно не улететь.
– Договорились! – Вершинин сделал шаг к выходу, но комбат придержал его.
– Лукич, ты бы хоть сейчас к спирту не прикладывался. Как-никак война идет, собранней надо быть. Мало ли что произойдет.
