Пока ждали очереди на погрузку, кое-кто из ребят не сдержался и приложился к алкоголю, то ли от волнения, то ли от желания чуточку прогреть тело, продуваемое морозным ветром.
– Не умеешь пить – соси говно через тряпочку, – раздраженно орал комбриг, перекрикивая шум моторов, когда на борт затаскивали очередного опьяневшего.
В восемь часов вечера, в полной темноте, поднимая облако снега, первый самолет ушел в небо. За ним, выстроившись в колонну, по очереди стали взлетать остальные шестнадцать из первого эшелона. Чуть позже, после их возвращения, восемь бортов должны будут увезти второй эшелон батальона.
Иван, прислонившись к Илье, попытался вздремнуть, так как полет предстоял долгий, но в голову лезли разные мысли, переживания, воспоминания о родителях, о погибших друзьях. Поэтому он просто сидел, прикрыв глаза и думая о том, что хуже всего сейчас приходится штурманам. Ведь в кромешной темноте им предстоит найти место выброски, разыскивая глазами выложенные треугольником или квадратом костры. Линию фронта прошли под редким огнем зенитной артиллерии. Вспоминая происшествие под Броварами, Иван открыл глаза, напряженно прислушиваясь к хлопкам недалеких разрывов.
Через полтора часа последовала команда, и группа стала готовиться к выходу. Взволнованно колотились сердца, никто из бойцов не знал, что их ждет там, внизу.
Привычно выбросив тело в темноту замерзшего неба, Иван через мгновение ощутил натяжение лямок, которые подсказали, что над головой наполняется купол. Еле различимый, он был единственным мостиком, связывающим открытую дюралевую дверь самолета с заснеженной землей. Всю опасность этого пути Иван осознал очень быстро, заметив, как понеслись навстречу ниточки зажигательных пуль. Он внутренне сжался, прекрасно понимая, насколько беспомощен и какую хорошую мишень представляет его огромный парашют для врага.
Никто не ожидал, что именно в это ночное время немцы решатся на захват одного из последних опорных пунктов 29-й армии – деревни Окороково. Более роты вражеских солдат, поддерживаемых танком, пробились к селу и теперь медленно продвигались по улице, вытесняя отчаянно сопротивляющихся защитников.
Для них неприятным сюрпризом явились медленно летящие самолеты, выпустившие с неба десант, прямо на головы наступающих. Остановившись, фашисты открыли шквальный огонь по еле заметным в темноте куполам. Зажигательные пули, прошив ткань, моментально воспламеняли ее, и тогда огромный белый гриб становился огненным, словно близкая Луна, постепенно вытягиваясь и превращаясь в худенький сморчок. Висевший внизу человек начинал быстро приближаться к губительной земле, практически не имея шансов выжить от столкновения с нею.
Ивану повезло: поболтавшись в небе пару минут, он опустился на заснеженное поле, несколько раз кувыркнулся от удара, легонько запутавшись в стропах, и тут же принялся стаскивать систему, освобождая притянутый к телу автомат. Оценив обстановку, начал посылать пулю за пулей туда, где вспыхивали яркие огоньки вражеских выстрелов.
Немецкая атака остановилась до выяснения обстановки. Самолеты всё гудели, с неба опускались десятки парашютистов и увесистые тюки с грузами. Поэтому гитлеровцы решили не рисковать, не зная, с каким количеством свежих советских бойцов придется столкнуться.
Воспользовавшись паузой, десантники сумели приземлиться, подобрать тюки и собраться небольшими группами.
– К кострам! Выходите к кострам! – раздавалось со всех сторон. Это воины 29-й армии ориентировали десантников зажженными огнями. К сожалению, почти половина грузов упала на местность, занятую фашистами, поэтому пришлось разделить между собой часть боеприпасов и продуктов, чтобы хватило всем.
– А где остальные? Почему нас так мало? – недоуменно крутил головой заместитель командира 12-й роты лейтенант Баптизманский Вадим Ипполитович, сумев через пару часов собрать вокруг себя небольшую группу в 38 человек. Тяжело дыша, бойцы молча разводили руками.
– Кто старший? – к десантникам подбежал пожилой офицер в испачканной шинели, в руке он держал карабин. Представился командиром одного из полков 185-й стрелковой дивизии.
Поговорив с незнакомцем, Баптизманский приказал бойцам выдвинуться на помощь остаткам стрелкового полка, оборонявшего деревню.
– Сынки, – обратился офицер ко всем присутствующим, – если не удержимся, сомнут всю армию. У нас с вами одна дорога: или выстоять, или здесь же головы сложить! Давайте, родненькие, выручайте! Если будет возможность, поделитесь патронами с моими солдатами, а то совсем худо.
– Справимся, товарищ полковник, – Баптизманский козырнул незнакомцу, рассмотрев в мерцающем свете ракеты три красных прямоугольника на петлицах.
– А что ж вас так мало, лейтенант? – крикнул тот, на ходу заряжая оружие.
– Не знаю, товарищ полковник, может, на другие точки вышли.
