Сразу после Нового года Ивана вместе с молодым лейтенантом из штаба бригады отправили в Москву – нужно было привезти подарки, приготовленные для бойцов учениками одной из столичных школ. Рано утром забравшись в кузов полуторки и укрывшись выпрошенным для этого случая у старшины тулупом, Иван дремал под мерный шум двигателя.
После того как в торжественной обстановке груз был передан, лейтенант выступил с пламенной речью, пообещав пионерам бить врага нещадно и гнать его до самого Берлина. Загрузив коробки и тюки, машина двинулась обратно, но уже практически на выезде из города попала под авианалет, переждать который остановились на обочине. Выскочив из кузова, Иван по привычке перелетел через решетчатый забор и завалился в снег, прикрыв голову руками. С большой высоты немецкие бомбардировщики с воем бросались вниз, стараясь выпустить на жилые дома аккуратно уложенные внутри фюзеляжа вереницы бомб. Мощная зенитная артиллерия, оборонявшая столицу, яростным огнем пресекала эти попытки, создавая плотную завесу из облаков от разрывов снарядов, осколки которых падали на землю, звонко отскакивая от мостовой. Не добившись успеха, немецкие пилоты сбросили всего несколько бомб, одна из них ухнула неподалеку, забросав спину солдата комками черной замерзшей земли, и скрылись так же внезапно, как и появились.
Поднявшись, Иван принялся отряхиваться, озираясь. Мать честная! Надо же, на кладбище занесло. И ложбинка, куда улегся, оказалась не чем иным, как местом между двумя небольшими могильными холмиками, под одним из них, судя по размерам, лежал кто-то невысокий, может, и ребенок. Мотнув головой, Иван направился было к забору, но внезапно замер, заметив что-то на дереве рядом с могилой. Подойдя поближе, он рассмотрел затянутый временем небольшой крестик, вырезанный на стволе. Тут же вспомнилась история пленного немецкого унтера, с русским именем Семен. Сняв шапку, Иван немного постоял, думая о тяжелой судьбе детей, попавших в безжалостные жернова сурового времени, затем вздохнул и направился к машине.
– Где тебя черти носят? – встретил его лейтенант. – Быстро забирайся, и поехали, пока немцы не вернулись.
Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Вечером в актовом зале бойцам вручали вязаные варежки, шерстяные шарфы, конфеты и письма, написанные неровным детским почерком.
С 9 января возобновились парашютные прыжки, и, наконец-то, бригаду полностью вооружили и обеспечили всем необходимым.
В начале января 1942 года почти на всем советско-германском фронте началось масштабное наступление Красной армии. Ставка полагала, что немцы выдохлись и теперь самое время окончательно разрушить кровавую военную машину врага, разобрав ее на шестеренки и винтики. Вскоре на помощь 33-й армии генерала Ефремова, рвущейся к Вязьме через мощные опорные пункты гитлеровцев, в немецкий тыл из-под Калуги по воздуху начали перебрасывать части 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майора Левашова, бывшего командира 214-й бригады. К слову, некоторые подразделения десантников уже воевали в этом районе, выброшенные туда накануне.
Забрасываемый корпус должен был перерезать дорогу Смоленск – Вязьма и не допустить отступления вражеских войск на запад. Туда же спешили по тылам конники 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала Белова. За десять дней Левашову удалось отправить в тыл всего лишь одну 8-ю воздушно-десантную бригаду. Сказывались малое количество самолетов и их потери, недостаточная подготовка штурманов, в результате чего сброшенные группы собирались очень долго, к тому же половина сбрасываемых грузов так и не была найдена.
Вот-вот в бой на западном направлении должен был выдвинуться и 1-й воздушно-десантный корпус. 10 февраля поступила команда готовиться к скорому десантированию.
В один из дней командир батальона капитан Пустовгар вызвал Ивана к себе в кабинет.
– Так, Смолин, на время поступаешь в распоряжение Белоцерковского. Сейчас к нему откомандированы почти все, кто успел поучаствовать в боях, как самые опытные.
– Надолго, товарищ капитан?
– Через двадцать минут будет построение, там и узнаешь. Всё. – Комбат закрыл папку с бумагами. – Кругом, шагом марш!
– Есть, – козырнул Иван и вышел, закрыв за собой дверь.
– Товарищи красноармейцы, – прошелся перед строем командир четвертого батальона старший лейтенант Белоцерковский Петр Лукьянович, – поступил приказ, и сегодня ночью мы с вами летим в тыл врага. Задача, которую предстоит выполнить, не совсем обычная. Наш батальон должен спасти… – комбат замялся, – целую армию.
Заметив удивленные лица подчиненных, не стал вдаваться в подробности, перейдя к вопросам подготовки предстоящей выброски.
Незадолго до этого подо Ржевом, где наши войска нанесли мощный удар в стремлении окружить довольно большие силы группы армий «Центр», произошла трагедия.
