Иван хотел сказать: «Привыкай», но смолчал, не желая после стольких лет разлуки сразу же обострять отношения. Однако хмурая тень легла на его лицо, и ему на какое-то время расхотелось продолжать беседу. Павел почувствовал перемену в его настроении и снисходительно пожурил:
– Некрасиво у тебя получается, как в том кино: бая собакой называешь, а сам баем хочешь стать.
В возникшей затем паузе он наполнил водкой хрустальные рюмки и взял свою.
– Не будем ссориться. Давай лучше помянем мамку.
Оба склонили лобастые головы, молча выпили, молча закусили.
– За могилкой ухаживаешь?
Иван не ответил.
– Хочу заказать памятник,— продолжал Павел,— в виде скульптуры. Может, займешься? Расходы я оплачу.
Иван хмуро молчал.
– Из аэропорта ехал — завернул на кладбище,— признался Павел,— а могилу найти не смог.
– Завтра съездим,— коротко сказал Иван.
Павел вздохнул.
– Завтра не получится — я улетаю ночным рейсом. — Взглянул на брата, и в голосе зазвучали-таки виноватые нотки: — Думаешь, мне не хочется пожить здесь хотя бы неделю, сходить на Амур, посидеть над лункой? С тобой сколько лет не виделись, а ты, я вижу, изменился. Первый же отпуск проведем вместе, обещаю! А сейчас не могу — дела.
Вернулась Маша, заглянула в чайник, долила воды и поставила кипятить.
– Ну, раз ты такой деловой и у нас так мало времени... — сказал оттаявший в ее присутствии Иван, упорно возвращаясь к главной теме. — Знаешь, кто самый богатый человек в мире и на чем он разбогател? Я решил пойти по его стопам, о чем все уши Маше прожужжал. Мне нужен небольшой заводик — на пятьсот, максимум на тысячу рабочих мест, оборудованный по последнему слову науки и техники. Кредит на общих условиях под гарантию моего слова — вот все, о чем я прошу.
Павел откинулся на спинку стула, вытянул под столом ноги и уперся взглядом в скатерть, якобы задумавшись. Мыслительный процесс этот затягивался, выводя из себя гордого просителя.
– Как тебе не стыдно! — не выдержала Маша, убиравшая пустые тарелки со стола. — Ваня ведь не чужой тебе. Почему ты не хочешь ему помочь?
Иван мысленно поблагодарил ее за своевременное и решительное вмешательство, без которого разговор мог зайти неизвестно куда и закончиться неизвестно чем. В то же время он испытывал унижение оттого, что нуждается в поддержке против собственного брата.
– Ты же знаешь, без Михаила Яковлевича я не могу решить такой вопрос,— заявил в оправдание Павел.
– Знаю. Поэтому ты нынче же перечислишь деньги на разработку проекта и после, со всеми цифрами, пойдешь к нему. Если надо будет, то и я пойду с тобой.
– Бизнеса вы не наладите,— убежденно заявил Павел,— не те времена! Только растранжирите не вами нажитое.
– Авось не растранжирим! Ваня не глупее тебя. Какой-никакой опыт у меня есть. Связи, поддержка — все это у нас будет — в твоем лице. После того как ты вложишь деньги, ты вынужден будешь их опекать. А ты их вложишь!
Павел вдруг широко улыбнулся.
– С такой наглостью можно многого добиться! Прямо за горло взяли. Оба. — Он перестал улыбаться и хлопнул себя по колену, как бы подводя итог. — Ладно, уговорили! Деньги на разработку проекта я перечислю. А там видно будет.
Спустя час подвыпившие братья сидели рядышком, и один клялся другому, обняв его за плечо:
– Не слушай, братуха, что она по глупости болтает. Не хотел я тебя подставлять — и в мыслях не было. Что струсил малость, это правда. Уж если за кого-то взялись — добьют, это точно. Но теперь все нормально, все улажено. Не лез бы ты в это дерьмо. Проживи жизнь спокойно. Занимайся своей наукой, ходи на рыбалку, нарожайте детей.
– Ты же знаешь, если я что-то задумал...
– То ты шары на лоб — и прешь, как бык на красный цвет. — Павел кивнул головой: — Знаю! Неужели жизнь не научила тебя благоразумию?
– А тебя? — переадресовал вопрос Иван, с укоризной косясь на брата. — Зачем тебе богатство с завистью и интригами в придачу? Для каких таких целей?
– Я — другое дело,— возразил Павел. — Настоящего ученого из меня бы все равно не получилось: у меня нет твоей самоотверженности и твоего аскетизма. Для меня занятие бизнесом — это единственный способ, не отказывая себе ни в чем, быть кем-то в этой жизни.
– Где же «не отказывая», если даже могилу матери посетить у тебя времени нет? Про рыбалку я уже не говорю.
– Да, времени не хватает,— согласился Павел. — Кстати, сколько там натикало? Пора собираться! Ну давай — на посошок.
– Важно быть не кем-то, а самим собой,— напутствовал его Иван моралистской фразой. — Дать тебе Грибоедова почитать в дорогу? Монолог Чацкого «А судьи кто?» Помнишь, в школе учили наизусть? Я тогда не понимал: почему две комедии — «Ревизор» и «Горе от ума» — называют не иначе как бессмертными? Лучше бы я так и прожил в неведении...
4
– Молодые козлята повалили старого козла! — торжествовал семилетний Федя, оседлав правую руку Ивана; с левой рукой отчаянно боролся пятилетний Витя.
Взрослые засмеялись, захихикали. Дети оглянулись на них, но вряд ли поняли, что их так развеселило.
– Почему дверь на лестницу заперта? — пытал Федя. — Отвечай!
