– Вас ис дас? — юлил положенный на лопатки Иван. — Моя твоя не понимает.
– Врешь! Понимаешь!
– Это что еще за разговоры? — согнав с лица улыбку, строго одернула Алина. — Ваня, они тебе еще не надоели? Федя, Витя! Оставьте дядю Ваню в покое, вы его совсем замучили.
Иван потрепыхался для вида и взмолился:
– Сдаюсь!
Благородный Федя сразу отпустил его и осадил вошедшего в азарт младшего брата:
– Все, отпусти его! Он сдался.
Наигравшись с детьми, Морозов решил наконец заняться их родителями. Он подсел к маленькому столику, накрытому в гостиной, под которым выстроились полдюжины пустых бутылок из-под пива (он пожаловался Маше: «Пока со всеми договорюсь — алкоголиком стану», после чего решено было крепкие спиртные напитки заменить пивом).
– Так говоришь, участок твой простаивает? — начал он издалека.
– Второй месяц,— отозвался долговязый, немного флегматичный Антон Лыков. — Заказчик не перечисляет деньги. Топливо приобретать и то не на что. А у меня один бульдозер «камацу» за смену сжирает семьсот литров соляры. Сейчас я в бессрочном отпуске.
– Зато дети стали привыкать к отцу,— заметила Алина — изящная женщина с тонкими чертами лица. — Да и я устала от его командировок: по полмесяца, по месяцу одна без мужа...
– Я бы не смогла! — вырвалось из уст Маши.
Иван обнял ее одной рукой и притянул к себе. Они сидели рядышком, как жених и невеста. Она поминутно поворачивала голову и влюбленно глядела на него, а когда он баловался с детьми — не сводила с него глаз, забывая развлекать гостей. Кстати, после того как Иван рассказал им о своем брате, опустив подробности и скрыв, что Маша — его бывшая жена (со временем сами обо всем догадаются, а не догадаются — и не надо), у них должно было сложиться мнение, что все здесь принадлежит ему, а вовсе не Маше, которая подцепила богатенького буратино и не может прийти в себя от счастья.
– Зарплату задерживают,— продолжал рассказывать Антон,— паек уже забыл когда получал. В столовых последние два раза был и оба раза — отравление (мужики просто пробегали ночь). Питался всухомятку. Желудок болел от начала и до конца смены. Домой вернулся — все как рукой сняло.
– Так и язву себе наживешь,— сочувственно укорила Маша, сама не так давно страдавшая желудочными болями, хоть и по другой причине.
– По-моему, тебе надо бросать свою мехколонну,— заключил Иван.
– По-моему, тоже,— соглашался Лыков.
– И искать работу в черте города.
– Что я и делаю: у меня ведь нет богатых родственников. В мостоотряде предлагают место неосвобожденного бригадира на реконструкции амурского моста.
– Попросту рабочего,— уточнил Морозов.
– Я не боюсь взяться за лопату, тем более что ничего другого не остается.
– А как ты смотришь на то, чтобы уйти на лопату попозже и не с должности прораба, а с должности, скажем, заместителя директора по строительству? По-моему, это было бы гораздо эффектнее!
– Дело не в названии,— спокойно ответил Антон. — Мой строительный участок крупнее любой городской стройки. И если в городе начальников — как собак нерезаных, то там я один и до ближайшего руководства — две тысячи километров. Это хорошо — не мешают работать, но и тяжело, потому что я там и прораб, и снабженец, и завхоз, и нянька — всего не перечислишь, и еще вдобавок на мне вся работа с заказчиком.
– Убедил! Будешь вице-президентом. Такая должность тебя устроит?
– Вице-президентом чего? — спросила Алина, подавшись вперед и устремив на Ивана заинтересованный взгляд. Надо сказать, что давнишний друг ее мужа, большой приятель ее детей и ее частый собеседник никогда еще не пользовался у нее такой подчеркнутой благосклонностью, как сегодня, когда, покончив с конспирацией, предстал в своем новом качестве.
– Вице-президентом солидной в будущем фирмы, находящейся сейчас в стадии организации,— ответил Иван. — Предприятие будет заниматься производством микроэлектроники. Но пусть это тебя не смущает. Для высококлассного специалиста, да еще такого ответственного и самостоятельного, работа всегда найдется.
– А кто организатор этой солидной в будущем фирмы? — поинтересовался Лыков.
– Твой покорный слуга.
– А-а... Понятно! Нет, в твоей фирме меня никакая должность не устроит. Если б организатором был твой брат, тогда бы я еще подумал.
– Если б организатором был мой брат, тебе не о чем было бы думать,— заметил уязвленный Морозов. — А чем я, по-твоему, плох?
– Наоборот — ты слишком хороший для такого грязного дела, как занятие бизнесом на просторах матушки-России,— пояснил Лыков.
Иван с Машей переглянулись. «Что я тебе говорила? — читалось в ее взгляде. — Как видишь, не я одна так думаю!» В его взгляде застыло упрямство.
– Впрочем,— продолжал Антон,— с тех пор как мы виделись последний раз, твоя жизнь круто изменилась. Может быть, и сам ты изменился? Как бы там ни было, но в рыночных отношениях ты человек девственный. Вряд ли у тебя что-то получится.
