Шел сильный непрекращающейся дождь. Он начался ещё среди ночи, с силой ударяясь о несокрушимые окна, стекая вниз по крышам, окутав город серой шалью. Среди дня в закусочной был включен повсюду свет, поскольку снаружи было слишком мрачно. Людей внутри было немного, поскольку большинство предпочитало сидеть дома, не покидая надежного крова в столь скверную погоду.
Алисса сидела за одним из столиков. Откинувшись на спинке твердого стула, смотрела прямо, нервно обгрызая ногти. Упорный взгляд остановился на наполовину опустевшем стакане с лимонадом, рядом с которым стояла огромная нетронутая тарелка с картофельными чипсами и рыбой. Для внешнего убранства и красоты на столе была ещё и небольшая ваза, в которой медленно засыхали собранные листья, потерявшие прежнюю красоту. Она едва ли находила их уместными, а потому сразу отодвинула к самому краю.
Девушка содрогалась всякий раз, как слышался звон открытых дверей, впускающий внутрь холод, быстро растворяющийся в тепле, и запах дождя, сырой, но приятный. С момента её прихода дверь открывалась лишь трижды — два из них во время чьего-то ухода. Алисса содрогнулась, когда двери звучно открылись и в четвертый раз. В закусочную зашел парень. Он остановился у входа, чтобы встряхнуть головой, но Алисса узнала его сразу. По большей мере, его выдавала длина волос, которые не помешало бы привести в порядок, чего тот нарочно не делал.
Она тут же выпрямила спину, забрала руки от лица, приняла заведомо раздраженный вид, хотя глаза продолжали выдавать внутреннее волнение. Джеймс был рад видеть Алиссу не меньше. Он был заметно разочарован обнаружить за столиком лишь её одну, когда договорились встретиться все вместе — Дункан, Спенсер, наверное, даже Рейчел. Джеймс надеялся встретить ещё и Фрею, хотя о её присутствии не было речи.
— Давно здесь сидишь? — он присоединился к девушке сразу после того, как сбросил с плеч промокшее насквозь пальто и повесил рядом с её. Поднял в воздухе руку, призывая к столику официантку. Джеймс ужасно проголодался, а потому тарелка с чипсами и рыбой привлекала внимание больше, чем Алисса.
— Не больше двадцати минут, — она подтолкнула тарелку к нему. Джеймс бросил на неё неуверенный взгляд, прежде чем взять обжаренный кусочек рыбы, пропитанный маслом, окунуть в соус и положить целиком в рот. Официантка подошла как раз, когда его рот был полон и произнести что-либо он был не в силах, а потому лишь на пальцах попросил повторить порцию. — Ты похож на промокшего насквозь бродячего пса. Знаешь, зонтик изобрели уже давно. Это такое несложное устройство…
— Можешь, не тратить силы и время на объяснения. Я знаю, что это такое, — Джеймс зажал между пальцев огромный чипс, что мог бы поместиться на его большой ладони, и размахивал им в воздухе, точно как волшебной палочкой. — Вот только твой без пяти минут парень с утра забрал мой зонт, поскольку потерял собственный, а потому другого выхода у меня не было, — он разломал чипс пополам и положил в рот явно довольный тем, что заставил Алиссу смутиться.
— Он не мой парень, — она сложила руки на груди и нахмурилась, как обиженный ребенок.
— Очевидно, не сейчас, но в скором будущем, — безмятежно продолжал Джеймс, не испытывая и малость неловкости. — Иначе, зачем ещё ты пудришь ему мозги?
— Я ничем подобным не занимаюсь, — она резко запротестовала. Грубо задела его ноги за столом, пока перекидала ногу за ногу, прежде чем откинуться на дурацком неудобном стуле и поднять вверх голову, выпятив вперед подбородок. — Я всего лишь попросила дружеской помощи, в чем Дункан не отказал мне. Кто должен быть хорош в запудривании мозгов, так это ты, — Алисса взяла со стола стакан с лимонадом и сделала глоток, когда почувствовала сухость во рту.
— Может, расскажешь об этом больше? — ухмылка на его лице, кажется, лишь больше дразнила девушку. Вот только её злость имела оттенок изобличительной правды и не выдавалась так уж милой, как это бывало с Фреей. В тоне Джеймса даже проскользнула ответная неприязнь и нетерпение к тому, что сумеет ответить Алисса, обделенная с рождения учтивостью.
— Как будто сам не знаешь, — она будто чуть расслабилась, позволив ироничной улыбке проскользнуть на лице, вторя своим поведению ему самому.
Они были по своей сути отражением друг друга, с чего на самом деле и начиналась взаимная неприязнь. Находя на поверхности лица, находившегося напротив, похожий на свой собственный недостаток, они были ещё более нетерпимы к нему, чем ко всему другому, глубоко отличительному. Неразличимы в своей упрямой гордости Алисса и Джеймс были несравнимы, но всё же общего у них было намного больше, чем хотелось признавать обоим.
— Ты играл с Рейчел, водил её всё время за нос, забавы ради. Давал ложные надежды…
— Довольно, ты ведь не Рейчел имела в виду, — он перебил её на полуслове, стоило ей завестись. Тем не менее, его возражение не сбило Алиссу с толку. Она понимала, что Джеймс имел в виду, а потому обманывать его напускным неведеньем не было смысла.
