Более всего, её страшила мысль о том, что плевать ему было не на Рейчел или кого-либо ещё, а на неё саму. Убеждение Джеймса было слишком призрачным и нелепым, чтобы Фрея могла в него поверить. Сомнение было признаком её неуверенности и низкой самооценки. Было намного проще поддерживать мысль о том, что между ней и Джеймсом не могло быть чего-либо серьезного, когда всё было хорошо. Когда между ними произошел раскол, Фрея почувствовала неприятный укол, вызванный укоренившимся нежеланием отпускать парня или терять его.
Они не виделись со дня ссоры. Напоследок Фрея сказала, что придет сама, когда настанет нужный час, но почему-то всё время ждала именно его возвращения. Это заставляло её чувствовать себя совершенно глупо. Одновременно с этим заставить себя оказаться у порога его дома первой и признать его правоту она тоже не могла. Фрея никогда не воспитывала внутри себя чувство гордости, что могла занять равнозначно, как у отца, так и у матери, но оно проявляло себя не в самые подходящие жизненные моменты.
— Оливер писал о торжественном рождественском ужине, что устроит миссис Кромфорд. Впрочем, она делает его ежегодно, приглашая исключительно людей наиболее близких. Если Оливер не может пропустить ужин, вряд ли это сможет сделать и Джеймс, — ответила, собравшись с мыслями. Фрея и сама была довольна своим ответом, в котором не звучало и намека на обиду, что холодной мерзкой змеей обвила сердце.
— Мне казалось, Джеймс может позволить себе что-угодно. Разве ему будет чего-то стоить пропустить дурацкий ужин? — фыркнула Алисса, не осознавая как безрассудно громко звучали её слова.
Это было невозможно, и Фрея прекрасно знала об этом. В семьях, подобных Кромфордам, где фамилия была одновременно бременем и достоянием, за каждым членом семьи с рождения закреплялись определенные обязанности, преминуть которые было почти невозможно. Эти семьи держались вместе лишь благодаря крепко связанному узлу безукоризненной родословной, быть частью которой всякий находил честь.
В семье Фреи тоже были строгие правила, что связывали её и отца с высшим светом, где после смерти матери она будто стала лишь её жалким призраком, невзрачной тенью. Не разрывая связи с Певензи, О’Конеллы, двое оставшихся, всё же немного отдалились от них. Отец не был нетерпим к семейству умершей жены, но находил связь с ними болезненной, а потому соглашался на встречу как можно реже, ограничиваясь лишь письмами и звонками.
Единственное, что дело было вовсе не в ужине. Из ощущения неуместности Фрея даже не намеревалась спрашивать Джеймса отдать предпочтение ей, а не семье. Им было хорошо вместе, порой до забытья действительности. И ей хотелось верить, что рядом с ней он чувствовал себя также, в чем ни разу не дал усомниться, кроме того, что в то же время не взывал к полному доверию. Фрея не хотела в его глазах быть наивной, глупой и обнадеженной собственными призрачными надеждами, чтобы дать повод высмеять себя и свои чувства, вывернув их бессовестно наизнанку. Быть с ним вовсе не означала иметь его, чего Фрея хотела сильнее чего-либо другого.
В ответ на реплику подруги она тихо рассмеялась, приняв её смелое предположение за шутку, когда Алисса продолжала сохранять серьезно невозмутимый вид.
— Или ты могла бы прийти на дурацкий ужин. Вы ведь встречаетесь, в конце концов, — Алисса двинула плечами, предлагая другую альтернативу.
— Мы не встречаемся, — ответила Фрея, смущенно поправив волосы. Словив на себе вопросительно недоуменный взгляд подруги, поднялась вверх по спинке кровати, сложив перед собой руки. — Всё произошло слишком быстро, чтобы мы сумели обозначить свои отношения, но мы определенно не встречаемся, как это, к примеру, делают Спенсер и Рейчел, — вспомнив о девушке, она навострила слух в надежде услышать шипящее радио, но оно перестало играть.
— Что же вы тогда делаете? — Алисса поднялась следом. Она нахмурилась, не отрывая от подруги пронзительно сверлящего насквозь взгляда, полного абсолютного недоумения.
— Мы видимся, проводим время в компании друг друга…
— Господи, у вас уже была связь? — Алисса выдала громкий вздох, прикрыв рот обеими ладонями. Первое, о чем подумала Фрея, не сумела ли этой глупости услышать Рейчел, из комнаты которой теперь не слышалось и шороха. — Он вынудил тебя?
— Меня никто ни к чему не вынуждал, — ответила с возмущением и нарочито громче, чтобы в случае чего Рейчел могла отчетливо это услышать. — Между нами ничего не было. На самом деле он никогда и не настаивал, невзирая на… Определенные знаки, — последние слова она произнесла шепотом, стыдливо опустив глаза вниз. Говорить о подобном с кем-либо было неловко и отчасти постыдно. Щеки девушки вспыхнули румянцем, когда внизу живота всё приятно затрепетало от вожделения, на которое её толкнула лишь короткая мысль о затянувшемся поцелуе с парнем, его прикосновении, естественной реакции тела, которой она желала поддаться равно, как и боялась.
