— Мне неловко перед тобой. И вовсе не из-за истории с дурацкой книгой, — она с тяжелым вздохом упала на диван. — Мне нравиться испытывать то, что я испытываю рядом с тобой, но в то же время боюсь того, что может последовать дальше. Прежде, наверное, тебе ещё никто в подобном не признавался, и потому я чувствую себя из-за этого неправильно, будто со мной что-то не так… — Фрея не заметила, как в легких перестало хватать воздуха по мере того, как она говорила.
— Довольно тебе, — Джеймс сел рядом и взял её аккуратно за руку. Одновременно пытался сосредоточиться на чем-то неимоверно скучном, поскольку других способов снять напряжение теперь не было. Вот только поглаживание мягкой кожи её руки действовало обратно, а потому скоро Джеймс отпустил её. — Всё нормально, — ответил, не глядя в растерянные глаза девушки.
Рука безвольно продолжала лежать на том же месте, пока Фрея с тихим вздохом не поняла, в чем было дело. В следующую же секунду девушка закрыла лицо обеими ладонями и сделала глубокий вдох. И даже звук её равномерного дыхания мешал вернуться к прежнему состоянию.
— Я сумел избавиться от беспокоившей тебя проблемы, — разговор о Рейчел должен был исправить неловкую ситуацию. Посмотрев на Фрею лишь краем глаза, парень убедился, что сумел привлечь её внимание. Она нахмурилась, совершенно недоумевая, что Джеймс мог иметь в виду. — Я поговорил с Рейчел.
— Нет, — девушка резко подхватилась с места и схватилась обеими руками за голову. — Не может быть. Ты не мог этого сделать, — Фрея прищурила глаза, напрасно отрицая то, что заранее знала, было правдой. — Что ты ей сказал? — она начала мять ладонями шею, оставляя на коже красноватые следы от ногтей.
— Всего лишь правду, — Джеймс откинулся на спинку дивана и стал потирать пальцами переносицу, собираясь с мыслями. Наверное, Фрее не стоило знать, что он признался Рейчел в своей влюбленности. Ненарочно выброшенное признание обжигало разум воспоминание о нем, хоть и соскользнуло с языка, как что-то само собой разумеющееся, чего Джеймс не отрицал и вряд ли был намерен делать. — Пришлось признаться, что я встречался с ней из-за тебя. Это даже сложно назвать отношениями, на самом деле…
— Ты не мог ей этого сказать, — Фрея ударила себя ладонью по лбу, когда в другой сжала край юбки. Джеймс потянулся вперед и бережно взял её за руку, поглаживая большим пальцем костяшки. — Должно быть, она обо всем догадывалась. Что она ответила? — нетерпеливо продолжала, глядя на него с горячим волнением.
Джеймс смотрел Фрее прямо в глаза, поджав виновато губы. Она вынуждала его чувствовать, будто он совершил ошибку, о которой никогда не пожалел бы, сохранив тот разговор при себе в виде тайны. Джеймсу не составило бы труда скрыть от неё всё, вот только она должна была узнать, если не от него, так от Рейчел наверняка. Он был намерен одержать это первенство, чтобы преподнести, как новость отличительно хорошую вопреки худшим опасениям Фреи, но её преждевременный испуг испортил все его представления.
Джеймс не решался признаться в истинном ответе Рейчел. Вклинивать в их разговор Марту, его родителей и нерешенное положение дел на счет его женитьбы могло во многом оттолкнуть Фрею. Данное ею самой обещание Джону мешало дышать, сковывая в крепкие узы чувства вины до тех пор, пока сам парень не закончил всё прежде, чем Фрея не толкнула их обоих в бездну напрасно терпимого бессмысленного существования. И как бы сильно её не тянуло к Джеймсу, её держало рядом с Джоном слово, вернуть которое уже было нельзя. Теперь же одно упоминание Марты должно было всё разрушить. Он это знал, поскольку знал сущность Фреи, во многом отличительную от его.
Рейчел вспомнила о Марте тогда, когда он меньше всего о ней думал. От девушки даже перестали приходить письма, чего Джеймс и не успел заметить, забыв напрочь о том, что в выдвижном ящике стола хранились и другие, всё ещё непрочитанные. Марта превратилась в призрак, который он должен был выгнать из своего дома, чтобы тот не пугал Фрею, живую и настоящую. Сломить упрямство матери, надавить на отца, даже если бы это потребовалось, он бы и Марту убил жестокими словами, только бы та не связывала более рук. Жениться на ней Джеймс всё ещё категорически не был намерен, пусть этого пожелал бы хоть сам король. Подумать об измене решения оставаться до конца своих дней холостяком ради Фреи у него ещё не представлялось и возможности, ни времени.
Возбуждение отпустило обоих. Казалось, прошло намного больше времени с тех пор, как они сидели за фортепиано, играли и целовались. Безмятежность ушла вместе с покоем, и кто бы мог подумать, что виновницей тому станет Рейчел? Джеймс продолжал держать Фрею за руку, когда она с силой сжала его ладонь и серыми холодными глазами вопрошала.
— Не было похоже, что она хотя бы догадывалась о чем-либо, — только и успел произнести, как её ладонь выскользнула и снова зарылась в волосы, взлохмачивая их. — Я пытался объяснить, что всё моя вина. Она глупа и упряма.
