— Это я во всем виновата. Нужно было поговорить с ней обо всем раньше. Намного раньше, — Фрея начала передвигаться с одного угла комнаты в другой.
— До того, как я всё рассказал, ты была намерена держать всё в тайне и дальше, — Джеймс подскочил с места, когда она упала на стул за фортепиано. — Пусть обижается и дуется, какая к чёрту разница? Это же Рейчел. Кому не наплевать?
— Как ты можешь так говорить? — она ударила его несильно по руке, хоть и от злости сжала крепко зубы. — Она моя подруга. Я забочусь о её чувствах, как ты, должно быть, заботишься о Спенсере или Дункане, — Фрея не могла усидеть на месте и, в конце концов, снова оказалась на ногах.
— Заботы о других — пустая трата времени, — махнул в воздухе рукой, посмотрев на неё усталым отрешенным взглядом. Фрея же вся пылала — лицо покрылось красными пятнами, ноздри вздулись, лоб стал испещрен неровными складками. Светлые волосы были в ужасном беспорядке, с обратной стороны шея была усеяна рядом полумесяцев.
— Что тогда здесь делаю я? — спросила упрямо и вызывающе, как говорила с ним на пляже, когда они были ещё недостаточно хорошо знакомы, чтобы не противоречить друг другу. Тогда их спор по большей мере развлекал Джеймса, веселил и даже забавлял до тех пор, пока она не сумела его уколоть упреками и предубеждениями. Теперь его это злило, раздражало, выводило из себя. Он не находил в разгоревшейся ссоре смысла и хотел её скорее прекратить, чтобы затем вернуться к тому, что не напрягало.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты заботишься обо мне, Джеймс? — упрямо продолжала, сложив руки на груди.
— Скорее всего, мне было бы не всё равно, если бы с тобой что-нибудь случилось, — ответил вымучено и нехотя, будто к ответу его кто принуждал. — С тобой, но не с Рейчел.
— Как я могла забыть о том, какой ты эгоист, — произнесла на выдохе, прежде чем взять пальто, сложенное аккуратно на краю дивана, и выйти в прихожую.
— Кажется, ты прослушала первую часть всего, что я говорил, — Джеймс вышел следом за ней.
— Я слышала, что со мной должно случиться что-то плохое, прежде чем ты позаботишься об этом. Может быть, на смертном одре я оценю это, но мне было бы куда приятнее, если бы ты заботился обо мне и раньше, — Фрея наклонилась, чтобы обуться, всучив пальто ему в руки. Стоило ей подняться, как Джеймс отказывался его отдавать, пока девушка с силой не вырвала его из рук.
— Ты извратила мои слова. И почему ты так быстро уходишь? Давай забудем о дурацком разговоре и дурацкой Рейчел и вернемся к тому, с чего начали…
— Прости, мне пора, — она наклонила голову, быстро застегивая большие пуговицы пальто. — Завтра вряд ли удастся увидеться. На самом деле мне нужно немного времени, чтобы… Не важно. Просто нужно время.
— Слишком глупо обижаться из-за такого пустяка. На твоем месте Рейчел вряд ли бы много пеклась о твоих чувствах, — произнес спокойным ровным голосом, полным усталости. Взял её за руку, как последняя просьба остаться, но Фрея была непреклонна. Сжала губы в тонкую линию, отдернула руку и открыла двери.
— Я приду к тебе, когда будет время, — только и ответила, прежде чем уйти.
Фрея изучала корреспонденцию за столом. Сидела прямо, сложив перед собой руки, когда закончила читать последнее из двух писем, когда на тело вдруг навалила усталость. Подперла тяжелую голову сжатой ладонью, облокотившись о стол. Обернула усталые глаза к окну, серость за которым угнетала не меньше, чем сложившаяся ситуация.
Прошло всего несколько дней после дурацкой ссоры с Джеймсом, после которой она не виделась ни с ним, ни с Рейчел. Скорее всего, в суете дней Фрея не могла бы заметить, как подруга избегала её нарочно, но сосредоточившись на мысли об этом, это становилось лишь очевиднее.
У Рейчел отпала привычка заявляться к ним без предупреждения через двери общей ванной или подходить неожиданно на улице, замечая издали. Несколько раз Фрея пыталась сама найти девушку, чтобы поговорить с ней о чем-то совершенно далеком от их неурядицы, сделать хотя бы попытку притвориться, что конфликта между ними не было, но та ловко избегала её. Двери в комнату не открывала, по кампусу ходила в окружении других девчонок, которые не позволяли к ней и близко подойти, да и к тому же отворачивала голову или фыркала при всякой случайной или нарочной встречи.
Рейчел была высокомерной, холодной и безжалостной, не давая Фрее и шанса для объяснения. Вряд ли у неё получилось бы подобрать слова для верного описания собственных чувств, которые ей самой куда проще было бы не испытывать, ведь выбор был сделан не ею, а существом, живущим где-то глубоко внутри тела и души. Ещё менее Фрея могла бы описать чувства Джеймса, поскольку и сама не была осведомлена, насколько те соответствовали тому, что испытывала сама. Он, должно быть, сказал достаточно, чтобы обратить всё в катастрофу, поэтому её попытка всё исправить могла лишь излишне всё ухудшить. Единственное, чего Фрея хотела это безвозмездного понимания, которого не нужно было выпрашивать, вымаливать или заслуживать.
