После короткого обреченного «Ладно», полного сдержанного отчаяния и беспокойства, которых Джеймс никогда не замечал за отцом, он положил трубку. Парень был уверен, что они продолжат разговор, но Фрея не дала ему заговорить первым.
— Кто это был? — спросила без подлинного интереса. Скорее вырвалось само собой, нежели ей действительно хотелось это узнать.
— Отец, — ответил безразлично. — Оливер сбежал из школы, и отец решил, что он может быть здесь.
— Это на него непохоже, — повторила с тем же беспокойством, что Джеймс распознал в голосе мистера Кромфорда. Он закатил глаза, поймав тревожный взгляд девушки. — Оливер низачто не стал бы сбегать из школы без причины.
— Это ведь не значит, что он должен объявиться в Оксфорде. Он здесь даже никогда не был, — Джеймс развел в воздухе руками. — Не хочешь немного пройтись и обсудить кое-что более важное?
— Нет, — резко отрезала. — Последнее письмо от Оливера пришло неделю назад. Я так и не отправила ему ответ, но… — Фрея опустила глаза вниз, будто пыталась сложить в голове события, в чем Джеймс не находил ни необходимости, ни смысла. — Но он всё равно обо всем узнал, — продолжала бормотать под нос, вызывая у Джеймса недоумение.
— О чем? — спросил с меньшей пренебрежительностью.
— Очевидно, что о смерти Марты, — Фрея подошла к нему, чтобы стать рядом и поднять телефонну трубку. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. У меня есть несколько предположений, где может быть Оливер.
Джеймс не знал, что Оливер продолжительное время был влюблен в Марту. Вряд ли подобное мог даже представить, ведь не замечал за братом ни единого признака того, что девушка вызывала у него хотя бы симпатию. Намного проще было поверить, будто он любил Фрею, но это известие стало для него потрясающей новостью, которая почему-то сумела ошеломить своей невероятной непредсказуемостью.
Пока Фрея признавалась мистеру Кромфорду в сердечных делах брата, Джеймс пытался вспомнить хотя бы единый намек, свидетельствующий о том, о чем она с такой живостью рассказывала.
Оливер не был частью их небольшой компании, хотя в детстве отчаянно пытался примкнуть к ним, что заканчивалось безуспешно провально. Джеймс на самом деле никогда не был против компании Оливера, потому что раньше их отношения были более теплыми и дружескими, нежели теперь, но Марта всякий раз отталкивала его. Она не стеснялась называть мальчика обузой, в которой они не нуждались, открыто игнорировала его, ловко притворяясь, будто его не было рядом, или же нарочно придумывала игры, где тот должен был проиграть. Джеймса неудачи брата забавляли. Ему ни разу не пришло в голову защитить его от нападок Марты, потому что он неизменно воспринимал всё, как игру, в которой были победители и проигравшие. Джеймс не мог заметить и того, как его безразличие отталкивало Оливера, ожесточало в своем отношении и уверенно отчуждало.
По мере взросления отношение Марты к Оливеру не изменилось. Она была с ним всё также холодна и надменна. Единственное, что поменялось, так это, как парень научился давать отпор её нападкам. Его ответы были зачастую отстроумными, из-за чего задевали девушку. Вряд ли они были ей так уж обидны, скорее — оскорбительны. Но более невыносима ей была безучастность Джеймса, который не занимал ни одну из сторон.
Джеймсу нравилось наблюдать за их короткими словесными перепалками, что, обычно, заканчивались тем, что кто-то один хмыкал, не находя других возражений, и уходил. Чаще это был Оливер, потому что выпроводить Марту представлялась редкая возможность.
Последние несколько лет у Джеймса не было возможности наблюдать за их взаимоотношениями. Возвращаясь летом в Сент-Айвс, он много времени проводил у Клеменсов. Там встречался время от времени с Мартой и пересекался чаще, чем с братом, с которым жил под одной крышей. Оливер же был занят, проводя свободное время с Фреей или развлекая своей компанией мать. Если Марта и была их гостьей, то Оливера зачастую не было дома. Они могли видеться на приемах, которые Джеймс намеренно пропускал, но вряд ли тогда между ними могло что-то завязаться.
Ему невольно хотелось рассмеяться вслух, стоило представить их, как пару. Скромный и послушный Оливер вместе со своенравной и упрямой Мартой — они были тем видом противоположностей, что не могли притянуться. Фрея и Джеймс тоже были разными, но им хватало терпения для принятия друг друга. У Марты подобного никогда не было. И даже если бы Оливер отдал в жертву собственное самообладание и терпения, на двоих его бы всё равно не хватило.
