Они столкнулись случайно. Оливер ехал на велосипеде, когда Фрея легким шагом пешком гуляла на улице. Оба приближались к углу одного дома, за которым не могли заметить приближающихся фигур, прежде чем вылетели друг напротив друга, перепугав досмерти. Оливер сбил Фрею с ног, прежде чем сам упал с дурацкого велосипеда. Он счесал кожу на коленях и ладонях, когда она ударилась затылком о выложенный ровным рядом булыжник. Мальчик подхватился с места первым, причем так ловко, будто это не стоило ему усилий, чтобы в следующую же минуту протянуть незнакомке руку. Фрея успела вложить свою ладонь в его, когда он вдруг отпустил её, чтобы упасть перед ней на корточки.
— У тебя, кажется, кровь, — Оливер заметил среди уличной пыли капли крови, расплывшиеся на земле мрачным рисунком.
— У тебя тоже, — Фрея даже сумела усмехнуться. Пыталась самостоятельно подняться, пока не почувствовала, как правая нога как будто затерпла.
— Кажется, ты упала на огромный осколок стекла. Он прямо таки застрял у тебя под кожей, — Оливер объяснил очевидное, что и без того предстало перед глазами. При виде торчащего из ноги осколка у Фреи закружилась голова.
— И что мне делать? — спросила расстеряно, подняв нерешительный взгляд на Оливера, который продолжал рассматривать её ногу.
Он задумчиво покачал головой, но вслух не произнес и слова. Было похоже, будто рассуждения мальчик держал при себе, не высказывая их вслух, но поток его мыслей был непрекращающимся, из-за чего он бы и не успел озвучить всё вслух. Фрея громко закричала, когда Оливер с силой выдернул осколок из ноги. Из раны фонтаном начала бить кровь.
— Зачем ты сделал это? — прошипела сквозь зубы, запрокинув голову назад, только бы не видеть цвета крови, которым окрашивался грязный булыжник.
— Думал, это будет правильным решением, — он расстеряно пожал плечами. — Где ты живешь? — спросил прежде, чем она успела что-либо произнести.
Оливер провел её домой. Она опиралась на него, а он умудрялся ещё и тащить следом за собой велосипед, что не мог оставить посреди улицы. Фрея велела зайти через чёрный вход, что вел на кухню, где обязательно должна была быть либо Лесли, либо миссис Томпсон. К собственному облегчению, она заметила именно девушку, которая в это время обедала. Заметив их обоих, Лесли бросила всё и подбежала к Фрее, бледность на лице которой не на шутку её напугала.
Рана была не так страшна. Лесли быстро и ловко её обработала и заклеила повязкой. Оливер всё это время продолжал находиться рядом вместо того, чтобы уйти. Внимательно следил за движениями девушки, кося обеспокоенным взглядом на Фрею, к лицу которой обратно прилила кровь. Они представились друг перед другом, только когда простая операция закончилась, и Лесли оставила их наедине. Даже обнаружив в фамилии Кромфорд что-то знакомое, она не могла сразу понять, что та же принадлежала другу Дункана, о котором была так много наслышана.
Фрея не таила на мальчика обиды, особенно когда в качестве извинения он предложил купить ей мороженого и прокатить на велосипеде, на что она незамедлительно согласилась. День их знакомства не был так уж примечателен, но о нем напоминал шрам, протянутый вдоль правой лодыжки, глядя на который Фрею почему-то всегда пробивало на теплую улыбку.
После того случая они виделись каждый день, пока ей не пришлось уехать. Время пролетело незаметно, и Фрея даже поймала себя на мысли, что не хотела оставлять не столько сам город с его живописными пейзажами, теплым соленым воздухом и приятной тишиной, как Оливера, который стал неотьемлемой частью воспоминаний о времени, проведенном там.
Ей ещё ни с кем не удавалось так легко найти общий язык. Дункан был не в счет, потому что их дружба была вынужденной, и вряд ли за исключением родства он сумел бы обратить на неё внимание. Отношения с кузеном были в большей мере построены на взаимной душевной теплоте и заботе. Бунтарство Дункана граничило со сдержанностью Фреи. Они удачно дополняли друг друга, когда с Оливером она находила взаимопонимание.
Они много гуляли, болтали и смеялись. Казалось, поток их речи был нескончаемым, хоть у неё и не было привычки много говорить. Оливер понимал её без лишних слов, казалось, знал намного лучше остальных, находя в её душе собственное отражение. Между ними было слишком много схожестей, что переплелись между собой, как корни деревьев, которых из-под земли не было заметно, но отделить которые тоже не представлялось возможным.
Фрея самозабвенно считала Оливера родственной душой, в чем даже не побоялась ему однажды признаться. Она и по сей день не считала это преувеличением. Дружба с ним была её спасением и отрадой. Всякий раз возвращаясь в Сент-Айвс, девушка первым делом вспоминала об Оливере, первая встреча с которым после долгой разлуки всегда была волнительной.
Оливер не вписывался в пейзажи весеннего Оксфорда. Она привыкла видеть его в окружении теплой летней ночи в Сент-Айвсе или короткого белоснежного дня в Лондоне, из-за чего теперь чувствовала себя странно.
