– И я увидел… слишком поздно. Ты врезалась в девицу – и он сразу выхватил пистолет. А как я сорвал с нее кольцо, тут же начал стрелять. Почти в упор. Счастье, его толкнули. А потом я вильнул. Иначе бы на месте уложил.
Речь далась Зиновию тяжело. Он откинулся на сиденье, начал кашлять, тяжело и надсадно. На губах показались розовые пузырьки.
– Сашка… Конец мне, по-моему… Прошу тебя, высади. А то оба спалимся.
Но она сдвинула брови и еще крепче вцепилась в руль.
– Что ты за игрок, если так легко сдаешься! Вон, смотри: уже кольцевая. Сейчас найдем больницу… Скажем, что на охоте несчастный случай произошел…
– Ага. И пуля из пистолета Макарова.
Он закрыл глаза. Сидел молча. Наконец посмотрел на нее. Попробовал улыбнуться:
– Наполеон слабым голосом раздает указания… Ладно, Сашуля. Уговорила. Довези меня до больницы. У приемного высади и сразу уезжай.
– Но я хочу все проконтролировать!
– Глупышка. Не бросят же меня умирать на пороге. Заберут в реанимацию. Резать будут, если еще не поздно.
– Послушай, мы – команда! И я должна быть рядом с тобой! – возмущенно произнесла она.
– Тебе все равно сразу ничего не скажут. И пойми ты, упрямая голова. Я засветился по-любому. Меня и охранник видел, и менты. А у тебя есть шанс. Огромный шанс. Используй его, дурочка!
– Но…
– Меня будут звать… допустим, Вадим Тарасов. Утром позвонишь в справочную, тебе все скажут.
– А если…
– Ой, Сашка. Успокойся. Я не умру. Говно не тонет.
– А вдруг тебя арестуют?
– Отсижу, – спокойно отозвался он. – Больше пяти не дадут. Выйду – Валерьянычу шею сверну. И тебя найду.
На обочине Саша увидела знак: больница в трех километрах направо.
Повернула.
Зиновий попросил:
– Остановись.
– Зачем?
– Поцеловать тебя хочу.
Она перепрыгнула на заднее сиденье. Пачкаясь в крови, прижалась к нему. Тревожно вглядывалась в сухие, красные глаза. Осторожно коснулась губами его пересохшего рта.
– Сашка, прости меня, дурака, – прошептал он. – И спасибо тебе за все. Береги себя. Пожалуйста.
Мягко отстранил ее и велел:
– Сейчас выйди и чем-нибудь номера прикрой. Чтоб уж точно не разглядели. На въезде в больницу, скорее всего, камера. А пешком я до приемки не доковыляю.
Едва расстались с Зиновием, наркотик-адреналин действовать перестал. Мгновенно. И ломка началась – любой наркоман посочувствует. Сашу бросало то в холод, то в жар. Голова раскалывалась. Сердце болело. Суставы крутило. И лимфоузлы на шее не просто распухли – прямо вздулись. А это, как врачи говорят, первый признак, что болезнь перешла в активную фазу.
Саша попыталась взять себя в руки: «Отставить панику! Не начинается СПИД в одночасье. Я просто перенервничала!»
Она увидела логотип придорожной закусочной, свернула туда.
Какое счастье этот западный стандарт, когда можно не вылезать из машины.
Александра стерла с лица следы крови. Из последних сил улыбнулась девушке, что принимала заказ:
– Три… нет, четыре «двойных эспрессо».
Та взглянула удивленно:
– Что еще?
«От гамбургера, милая, меня просто вывернет».
– Ну… давайте морковку. И пирожок.
Кофеин, углеводы и витамины. А главное – спокойно постоять. Все обдумать.
На общественной парковке Саша решила не оставаться. Проехала километра два вперед, свернула к торговому центру. Пусть Зиновий будет прав, пусть ее не ищут, но после всего, что случилось сегодня, организм сам требовал: нигде не задерживаться надолго. Постоянно перемещаться.
Заодно и кофе успел остыть.
Она выпила залпом все четыре кружечки. Закусила морковкой. Пирожок оставила на потом.
Первым делом попросила Бога, чтоб сохранил жизнь Зиновию.
И стала размышлять.
Ищут
Маскировка, парик, линзы – это все несерьезно, конечно.
Если установят Зиновия, найдут и ее.
Хотя…
Когда она в самый первый раз приехала к нему на своей машине, авантюрист не разрешил ей парковаться во дворе. Они оставили автомобиль на стоянке у круглосуточного супермаркета.
– Здесь надежнее, – объяснил Зиновий.
А потом показал еще пару местечек. У поликлиники. У детского сада. Все минимум в пятистах метрах от его подъезда.
– Охота была ноги топтать! – ворчала Саша.
Но он лишь ухмылялся:
– Зато для здоровья полезно.
И Виктор Валерьянович, как уверял Зиновий, не знал про нее ничего. Только имя.
А вчера, накануне
Зиновий и про права с техпаспортом говорил, но их Александра, по собственной инициативе, оставила в бардачке своей машины. И оказалась права: насколько их сегодня выручила родименькая «восьмерка»!
Получается… шансы у нее есть!
А у Зиновия?
Очень легко проверить.
Саша с трудом проглотила пирожок и завела двигатель.
Терять любовь нужно поздней осенью или зимой, когда серое небо и кругом все мертво. Но понимать, что все кончено, теплой июньской ночью горько вдвойне.
