Саша осторожным привидением скользила по Москве, а в глаза то и дело бросалось: парочка здесь, двое влюбленных там. Идут в обнимку, целуются на пустой автобусной остановке. Смотрят счастливыми глазами, строят планы. А у нее теперь никогда не будет мужа, детей. Будущего.
«Но разве не сразу было ясно, – спросила себя Саша, – что с авантюристами семью не построишь?» Таких, как Зиновий, невозможно представить за починкой розетки или под окнами роддома. Они врываются в твою жизнь, перепахивают ее, как метеорит землю, и уносятся дальше. А разговоры про счастливую жизнь на далеком карибском острове – неизбежная, красивая сказка. Обязательное правило игры.
Зиновий втянул ее в грязное, некрасивое дело.
Но он ведь и жизнь ей спас.
В марте мечтала умереть. Сейчас, в июне, мыслей о смерти нет и в помине. Врачи правы. Можно жить с ВИЧ.
Но только до чего ей хотелось, чтобы Зиновий сейчас сидел рядом.
«Может, все обойдется? Заявлять в милицию не будут, ранение окажется пустяковым?»
И чем ближе к дому Зиновия, тем больше Саша себя убеждала: все хорошо! Охранник тоже не имел права стрелять без предупреждения в толпе людей. Пойдет писать заявление – его и обвинят в незаконном применении оружия.
Почти успокоилась.
Добралась до Ленинского проспекта. Привычно оставила машину на стоянке у супермаркета. Половина шестого утра, небо золотится рассветом. Прохожих почти нет. Носятся поливалки, узбеки зевают, метут тротуары.
Саша старалась идти абсолютно спокойно. Мало ли, почему она так рано на улице. Может, в аэропорт надо. Или на заводе смена начинается в семь. Во двор вошла с деловитым видом – знаю, что сквозной, хочу путь к автобусу сократить.
В окнах квартиры –
У подъезда стояла милицейская машина.
Александра не стала присматриваться. Еле сдерживая себя, чтобы не ускорить шаг, она пошла прочь. Миновала автобусную остановку. Вернулась к супермаркету. На всякий случай отъехала на пару километров. И только потом остановила машину и разрыдалась.
Два часа спустя, в восемь утра, ее ждало новое испытание.
Ехать в больницу нельзя, Зиновий прав. Но позвонить в справочную нужно было обязательно.
Телефонный номер – подмосковный – Александра записала еще вчера. Затормозила у автомата и обнаружила, что звонить по нему можно лишь в пределах столицы.
Использовать мобильник? Тот, что купил ей Зиновий?
Стоп-стоп.
В голове озарило, вспыхнуло. Как она могла забыть?! Авантюрист ведь ей говорил: сотовый телефон, если он включен, очень легко отследить.
А зарегистрирован аппарат на Зиновия. Черт! Она почти уверилась, что ей ничего не грозит, а сама, выходит, под колпаком?!
Трясущимися руками вытащила трубку. Растоптать? Выкинуть в окно? Стой, паникерша. Телефон здесь при чем? Достаточно уничтожить симку.
Уже начала ломать ногти, открывать. Но потом решила: какая разница? Три минуты все равно ничего не решают.
Осмотрелась по сторонам – обычное оживленное утро, никаких милицейских – и набрала номер.
Отозвались ей, на удивление, сразу. И голос почти любезный:
– Справочная, доброе утро!
– Здравствуйте, – пробормотала Саша. – Я хотела бы узнать о состоянии здоровья пациента…
– Когда поступил?
– Вчера. Точнее, сегодня. Сегодня, около двух ночи.
– Фамилия?
– Тарасов. Вадим.
Зашуршали страницы. Голос посуровел:
– Не поступал такой.
– Как не поступал?
– Молча.
И трубку швырнула.
Саша совсем растерялась. Зиновий до приемного отделения не дошел?
Или забыл, о чем они договаривались?
В любом случае надо звонить еще раз. Рисковать вдвойне.
Она снова набрала номер, зажала нос, задребезжала гнусаво:
– Доброе утро. Хочу узнать, как у Лескова Зиновия самочувствие.
– Лескова кого?
– Зиновия… – упавшим голосом отозвалась Саша.
– А вы ему кто будете? – голос сразу строгий.
Ответ Александра придумала заранее:
– Сестра. Лескова Марина.
– Минуту.
Трубка стукнула о стол.
Саша слышала: дама из справочной с кем-то переговаривается. Но слов разобрать не могла никак. Они ее сейчас
Бросить трубку?
Поздно и глупо.
Она терпеливо ждала.
И наконец дама вернулась.
Голос стал еще строже:
– Вы меня слышите?
– Да.
– Зиновий Лесков скончался. Сегодня в четыре сорок пять утра.
– Нет!
Женщина вздохнула:
– Мои соболезнования. Э-э… Марина. У него была большая кровопотеря. И травмы, несовместимые с жизнью. Когда вы подъедете?.. Вам нужно получить медицинское свидетельство о смерти и…
Но Саша уже бросила трубку. Она чувствовала: все. Вот это уже предел.
Однако собрала последние силы. Вытащила из телефона симку. Грохнула по ней монтировкой – средство самозащиты всегда лежало под водительским сиденьем. Выбросила осколки в окно. Отъехала на очередные несколько километров. И снова начала реветь.
Чтоб от слез стало легче, нужно рыдать на публике. Или на мамином плече. Или в объятиях любимого. Когда тебе сочувствуют, расспрашивают, гладят по спинке, забирают часть твоего негатива.
