Глеб позвонил в полицию, но в тела в ручье не нашли. Мы обзвонили все окрестные отделения, потом отделения по всей стране, но никто не заявлял о пропаже Эфраима Менухина, сорокалетнего мужчины высокого роста и крепкого телосложения, гражданина с горящей спиной и рыжими волосами, рекламщика, умеющего превращаться в колыбель, ангела, боящегося ящериц.
Глеб увлекся тантамаресками. Вначале нарисовал несколько совсем попсовых: Элвиса, Мерлин Монро, Чаплина, а потом стал экспериментировать. Но я уже давно заметила: какой бы ни была декорация, кто бы ни был там нарисован, взгляд притягивает лишь пустой овал. От него немного беспокойно, словно все собрались и кого-то ждут, и этот кто-то вот-вот появится.
Я не жду Эфраима. Видите ли я так и не усвоила его арифметику («арифметика» – тоже ангельское слово, как и «тантамареска», вам не кажется?) В общем, проблема в том, что я просто не могу поверить, что мне полагается и любовь, и дом, и свобода. Отель наш процветает, мы с Глебом больше не ютимся в комнатках в главном корпусе, мы купили коттедж в деревне на горе. Так что у нас есть дом и деньги и почти любовь и почти свобода. Вот я с вами уже час болтаю – и ничего. Час болтаю, а на ваши вопросы так и не ответила. Почему вдруг отель начал процветать? Сама не понимаю. Удача, благословление, успешная стратегия в соцсетях – выберите, что вам больше подходит, для вашей статьи. Были ли мы первыми, кто завел эту моду, фотографироваться на фоне стены, на которой нарисованы крылья? Да, возможно. Еще в самом начале я искала в интернете, но ничего подобного не видела. Глеб рассказал мне, что Эфраим тогда дал ему четкие указания, как именно их нужно нарисовать, какого они должны быть размера, чтобы фотографии получались удачными. А потом крылья на фасаде появились во всех отелях и во всех кафе. Каждому человеку любопытно, к лицу ли ему крылья. Пока что получается, что всем к лицу. Я не видела в инстаграме ни одной неудачной фотографии. Нужно лишь стать вот сюда, чтобы голова оказалась в том месте, где полагается быть голове ангела, а плечи – там, где полагается быть плечам ангела, а потом замереть. Ну так как, вас сфотографировать?
Наш психоаналитик достроил себе балкон. Я узнал об этом случайно от приятеля. Как я мог ничего не заметить? Мы с Леей приходили к Ниру Кадари каждую неделю, а я ничего, абсолютно ничего не слышал. Ни звука сверла, ни отбойного молотка. Теперь-то я вспоминаю, что видел на его лестничной площадке следы цемента, но у Нира в квартире всегда так тихо и чисто, что мне и в голову не пришло, что где-то там с западной стороны идет стройка.
– Что это ты усмехаешься, Эяль? – спрашивает меня жена, когда мы пересекаем двор, направляясь к подъезду психолога.
Жаль, что нельзя под каким-то предлогом забежать за дом и посмотреть на балкон.
– О чем вы задумались, Эяль? – спрашивает Нир во время сессии.
…Я думаю, что со временем он решит этот балкон застеклить. Все так делают. Я в курсе цен на достройки сразу же все подсчитал – все сошлось: три года нашей семейной терапии превратятся в квадратную комнату. Я думаю о том, что не каждому дано увидеть, сколько кубических метров занимают его проблемы. И интересно, кому достается семейный психолог, когда пара разводится?
– Сегодня вы как-то напряжены, – говорит мне Нир.
(Жена на меня смотрит, как всегда смотрит во время сессии: словно впервые увидела.)
– У вас тут дикие пробки в час пик – отвечаю я.
– Боитесь застрять?
(Что он мне шьет? Скрытую клаустрофобию? Внутриутробную травму?)
– Наш сын сейчас с новой няней и я прикидываю, успеем ли мы добраться домой к восьми.
…
Когда мы с женой приходим домой, Давид уже спит. Новая няня надевает плащ. Я прохожу на кухню. Возле раковины стоит пузатый полиэтиленовый пакетик внутри которого мечется оранжевая рыбка.
…Я выбегаю с пакетом в прихожую.
– Это еще что? – спрашиваю.
– Это Давид из школы принес, – говорит няня.
– А, я поняла! Это день рождения был у Рафи, – говорит жена. – Рыбок, видимо, там раздавали, в подарок гостям. Как мило, пойду найду ей банку.
– В банке у нее будет недостаточно кислорода, – вдруг строго говорит няня, – вам нужно срочно купить аквариум.
– А почему же они там, на дне рождения аквариумы не раздавали? – спрашиваю я жену. – Нет, ну в самом деле, отличная маркетинговая стратегия: раздать детям рыбок и ждать когда в тебе в магазин выстроиться очередь за аквариумами.
– Родители Рона не владельцы зоомагазина, они по профессии программисты, – отвечает Лея.
– А я по профессии – художник-график, который пытается планировать семейный бюджет.
Жена делает большие глаза. Няня наконец уходит.
…
