Боги и на этот раз уберегли меня от неправильного шага. Жестоко, конечно, но от этого никому из нас не деться. Хасиб, впрочем, как и король, переступил черту, за которой следует немедленное наказание – смерть.
Король в отличии от своего брата действовал более решительно. Во время моей последней аудиенции с Амиром Вторым, мне даже на мгновение показалось, будто он испытал неимоверное облегчение, услышав, что я хочу вернуться домой. Видимо понял, что удержать меня силой и обманом – это не лучшая идея. За такое можно оказаться и на смертном одре. Поэтому как можно быстрее освободил меня от всех обязательств и отпустил с миром.
Я возвращалась домой. Туда, куда стремилось мое сердце, туда, где я чувствовала себя свободной и непринуждённой. Те месяцы, что я прожила в столице, оставили в моей душе неизгладимые шрамы, но я понимала, что только дома я окончательно смогу прийти в себя и начать жить заново. Без груза прошлого.
Море было спокойным и безмятежным. Легкий ветерок играл с парусами, подгоняя наше судно только вперед. Солнечные блики, отраженные от зеркальной поверхности воды, ослепляли и дарили спокойствие.
Прошло больше недели, как мы впервые вступили на палубу этого корабля. Ведомая своей силой, я часто гуляла, вдыхая ароматы соленного моря. Ни жаркое солнце, ни ночная прохлада не могли согнать меня вниз. В душную, пропитанную неприятными запахами каюту.
Я буквально поселилась на корме, сделав из тюков импровизированную лежанку. И неспешно наблюдала за окружающей меня действительностью. Вот прилетела нахалка чайка, желая поживиться уловом рыбаков, вот в дали фыркнул огромный морской обитатель, шумно хлопнув по воде своим плавником, вот радостный вскрик одного из юнг, что который день пытался поймать чудо-рыбу.
Улыбнулась, прикрыв глаза. «Счастье есть, его не может не быть», - вспомнилась известная фраза из кинофильма "Ирония судьбы, или с легким паром!". Она навевает мне мысль о том, что никогда не надо сдаваться и опускать руки. Надо искать свои ключи от счастья.
Несмотря на боль утраты, я была счастлива оказаться в дали от удушающих меня стен столичного города и тех норм приличий и морали, которые пытались мне навязать. Вот так просто сидеть и наблюдать, как полуголые мужчины справляются со своей работой, как мальчишки хвастаются друг другу своим уловом, как порой приятно нежиться в лучах восходящего солнца и не переживать, что нежную кожу покроет загар, а на лице выступят веснушки, что с таким трудом вывела личная лекарка ее величества.
Все эти ограничения, которые совсем недавно воспринимались мной как вынужденное неудобство ради семейного счастья, теперь казались мне несущественными. Более того, даже неправильными и чуждыми для меня.
Зачем терпеть на себе тонны одежды, скрывающим все прелести молодого тела, если можно с таким же успехом надеть на себя тунику и шаровары? Зачем чинно восседать за столом в столовой, чувствуя себя некомфортно, если можно вкусно поесть и на кухне?
Может, конечно, во всем этом сказывается мое иномирное воспитание, но я дала себе слово, что больше не буду ограничивать себя рамками приличий. Жизнь у меня одна, и отныне я буду жить так, как считаю нужным.
Еще одним приятным открытием стало то, что по мере отдаления от берега я начала намного лучше чувствовать стихии. Словно они смогли преодолеть тот невидимый барьер, который был возведен между мной и мирозданием. Теперь я их не только слышала, но и прекрасно чувствовала.
Единственное, что меня угнетало, это уж слишком навязчивое внимание со стороны одного из стражников. Если в начале пути я практически не замечала его, то теперь, спустя неделю, готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не вести с ним беседу.
Это тот дерзкий страж, который впервые взглянул на меня как на женщину, когда я приехала в Ашавар. Тогда он казался мне смелым, но сейчас я поняла, что это всего лишь одна из его черт – нахальство. Несомненно, он точно так же строил бы глазки любой мало-мальски привлекательной девушке.
А вот и он. Не зря похоже говорят, помяни черта и он появится… Эйфар Гоар собственной персоной.
Видимо на моем лице отразился весь спектр недовольства и утраты столь прекрасного мгновения, когда на темном небе загораются первые звезды. Только этот нахал неверно воспринял мои эмоции, посчитав, что я скорблю о муже.
- Я искренне сожалею о вашей утрате, принцесса, - произнес он, облокотившись о перила.
- А я ни о чем не сожалею, тан Гоар. Я рада, что возвращаюсь домой. И да, я поняла, что вы имели ввиду.
После моих слов молодой мужчина смешался. Наверное, костерил себя на чем свет стоит, решившись заговорить о моем покойном муже. С минуту мы молча рассматривали потемневший в ночи горизонт, пока Эйфар неожиданно не спросил:
- А где ваш дом?
Я невольно поморщилась от банального подката. Вот нельзя что ли придумать нечто пооригинальнее? Уж что-что, а он точно знает, откуда я родом.
- Я из северо-восточной провинции. Наше поместье, Шорхат, находится на границе государства.
- Где свирепствуют дикие племена, - заметил стражник, прикусив губу.
