- Ну.., - кряхтя, пожилой маг сел на один из пеньков, что прятался в пожухлой траве. Странно, я его до этого момента не видела. - Они и так пойдут, как только станет известно, что ты приобрела в собственность землю. Ни одному тану не понравится, что какая-то девчонка смогла стать самостоятельной.
- Не какая-то, а принцесса! – вскинулась было, но меня прервали:
- Вот именно! Богатая вдова, к тому же еще молоденькая! Неужели ты считаешь, что они так просто проглотят свое недовольство?
- Это уже их проблемы, - буркнула в ответ. – Поэтому я и хочу, чтобы вы взялись за приход, школу и за издание общедоступных книг. Мое имя, по сути, тут практически не будет фигурировать. Производство бумаги я доверю леснику, станок мне сделает местный кузнец.
- А сырье откуда возьмешь? Рабочих? – прилетело в ответ.
С возмущением посмотрела на смеющегося старика. Я тут распинаюсь, а ему весело!
- Ну что вы, как маленький, ей богу! Посмотрите вокруг! Все высохло без дождей! Если соберем четверть от планированного урожая, и то хорошо! Зиму мы, если боги позволят, протянем на прошлогодних запасах, но кто знает, что нас ждет на следующий год! А тут работа какая-никакая, медяк в пустой карман. А что на счет сырья, так с этим легче простого. Лес рубить я не дам, да и хлопотно с ним будет возиться. Вот, - пнула я чахлый пучок травы, - под ногами у нас прекрасный образец будущей целлюлозы.
- Ну хорошо, хорошо, - выставил руки перед собой тан Люциус. – Вижу ты уже все продумала и решила.
- Конечно! Иначе не стала бы вам ничего предлагать!
На несколько минут между нами воцарилось напряженное молчание.
- А золота-то у тебя хватит? Дело хлопотное, дорогостоящее! Да не факт, что выгорит. Твой отец не даст и медяка, лишь бы удержать тебя подле себя. А на братца твоего, ты уж прости, надежды нет. Не делец он, не делец.
Тяжело вздохнув, присела рядом с таном Люциусом.
- Деньги есть, но всего сто двадцать золотых. Семьдесят планировала потратить на строительство небольшого храма, а на остальные наладить производство бумаги. Позже, когда товарооборот немного окупит себестоимость, можно будет начать выпуск первых книг.
- Товарооборот… себестоимость… - хмыкнул странник. – Эк мудрёные слова! И командовать ты привыкла… Задачи ставишь посильные.
Неопределенно пожала плечами. Что уж тут вспоминать прошлое.
- Приходилось. Жизнь там у меня была не сладкой.
- Расскажешь? – заинтересованно посмотрел на меня пожилой маг.
- Потом… когда-нибудь.
Пока я не готова была ворошить свое прошлое. До сих пор слишком больно было от предательства родных и близких мне людей. Когда-нибудь может я и поделюсь с кем-нибудь своей историей, но не сейчас.
Тан Люциус не стал настаивать. Развязав тесемку моего рюкзака, он достал из его недр фляжку с водой и ломоть свежеиспеченного хлеба, без которого я никогда не уходила из дому.
- Родители-то разрешат? – спросил он, сделав первый глоток.
Взяв протянутую мне фляжку, повторила его жест. Вы скажите: это же негигиенично! Но нет, фляжка у меня «волшебная», заговоренная. За нее я не пожалела и трех золотых.
- Матушке сейчас не до меня, - отпив прохладную воду, решила все прояснить, дабы не было, между нами, недопонимания. - Она готовится к свадьбе Данара. А отец… Ну… у него не останется выбора, тан Люциус. Он сам строго настрого приказал матушке не вмешиваться в мои начинания, говорит нельзя запрещать или ограничивать в чем-то одаренную, иначе силы найдут выход в какой-нибудь каверзе.
Мои слова развеселили тана Люциуса. Над лесом и поляной раздался заливистый старческий смех.
- М-да, умен тан Сахиб, - подытожил он, отсмеявшись.
- А тут многого ума и не надо, чтобы сопоставить очевидное. Одаренные богами руководствуются не разумом, а силой, что течет в их жилах. Стоит нас запереть или начать подавлять, как сила взбунтуется и выйдет из-под контроля и тогда даже я боюсь представить последствия. Увы, но не каждая одаренная может противиться искушению стать могущественней, чем ей того предрекали боги. Многие девушки не справляются с соблазном и становятся исчадием богини Сартаны и, как правило, это происходит в период их первой инициации, то есть в период от пятнадцати до двадцати лет. У меня есть теория, что в тела таких одаренных, когда они наиболее открыты и незащищены, вселяются иномирные души. Души детей, чьи желания и амбиции слишком велики, а понятие добра и зла еще не сформировано в сознании.
- А ты?
- А я та, что выделяется из общей массы, - хмыкнула и вытянула уставшие ноги вперед.
В отличии от странника, я уселась прямо на землю, не заботясь о своем одеянии. Зарылась пальцами в пожухлую траву, испытывая умиротворение. Слишком долго, оказывается, скрывала в себе правду, которая теперь болезненно отзывалась в сердце.
