Только теперь, внимательно рассмотрев тетю Валю, я заметила ее усталый взгляд, мелкие бороздки морщинок на совсем еще молодом лице, синие круги под глазами и первую седину в светлых волосах.
Тетя Валя действительно посидела с нами совсем немного и, сославшись на усталость, ушла отдыхать. А мы с Надей остались одни и под воздействием выпитого спиртного болтали без умолку, шутили, смеялись, одергивая друг друга, когда кто-то забывался и говорил слишком громко. У меня развязался язык, и я рассказала подруге о своем счастливом детстве, о встречах с Сергеем, о намечавшейся свадьбе и об уходе из дома к Максу. Но даже сейчас, в минуту откровения, я ничего не сказала ей о Даше. Я видела, что Надя тоже хочет рассказать мне о чем-то сокровенном, но почему-то не решается. В ее глазах появилась грусть.
— Катюша, давай еще немножко выпьем. За все хорошее! — предложила Надя, и уже через минуту мы опять беззаботно болтали.
Ночь прошла незаметно, и в шесть утра мы, пошатываясь от выпитого вина и переполнявших нас чувств, пошли спать.
Надя провела меня за руку через темную комнату в соседнюю, и мы завалились на кровать прямо в одежде.
Я мгновенно уснула, а когда проснулась, на улице было уже светло и Нади рядом не было. Лениво потянувшись, я почувствовала жажду и встала с кровати, поправляя растрепанные волосы.
Прямо передо мной открылась дверь, и на пороге я увидела тетю Валю.
— Доброе утро, — сказала я, улыбнувшись.
За ней стояла Надя, державшая на руках маленького ребенка.
— Доченька, поздоровайся с тетей Катей, — ласково говорила Надя младенцу. — Скажи «Здравствуй, тетя…»
При виде ребенка я на мгновение опешила, затем резко отпрянула от приближавшейся подруги.
— Это?… — прошептала я, указывая пальцем на девочку, словно это было привидение.
— Моя Дашенька…
— Даша?! — спросила я, чувствуя, как от внезапного прилива крови у меня застучало в висках.
— Да… Хочешь подержать ее на руках? — протянула мне девочку ничего не понимающая Надя.
— Сколько ей? — отступая назад, спросила я.
— Семь месяцев. Тебя удивило, что у меня есть ребенок?
— Семь месяцев… Семь месяцев… — шептала я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.
Я собралась с силами, глубоко вдохнула и наконец овладела собой.
— Почему ты не сказала, что у тебя есть дочь? — сухо, чеканя каждое слово, спросила я, не сводя глаз с ребенка.
— Катюша, что с тобой? — подошла ко мне тетя Валя и хотела обнять меня за плечи.
Я передернула плечами, а затем выскочила из комнаты и начала быстро одеваться.
Надя молча наблюдала за мной, и я слышала, как она тихонько всхлипывает. У меня не хватило сил поблагодарить хозяев за гостеприимство или хотя бы встретиться взглядом с Надей. Я выскочила на улицу, на ходу застегивая пуговицы на шубке и чувствуя, как пылают мои щеки. Я поймала попутку и вскоре была дома.
Заварив чашку крепкого зеленого чая, я выпила его и улеглась в постель. На удивление, вскоре я уснула. Не знаю почему, мне снился Сергей. Сначала мы сидели за одной партой, потом — целовались в подъезде, прислушиваясь, не идет ли кто-то по ступенькам. А потом я увидела во сне свою несостоявшуюся свадьбу. Я была в белоснежном свадебном платье и чувствовала себя самой счастливой рядом с надежным и добрым Сергеем. Затем все вдруг исчезло, и я осталась одна в изрезанном ножницами платье.
Я проснулась в холодном поту и с тревогой на душе. «Плохой сон, — подумала я. — Скорее бы весна… Весной Степан Гаврилович купит мне квартиру».
Я приняла душ и привела себя в порядок, думая о том, что до весны осталось совсем недолго. Но, как бы я себя ни обманывала, на душе у меня лежал камень, мешавший дышать. «Больше не буду ходить в тот магазин, где работает Надя», — твердо решила я. Мне казалось, что я вижу Надину дочь, а затем свою. Это было как наваждение, от которого невозможно избавиться, но я без конца твердила себе, что просто обязана быть сильной и все вытерпеть.
Весна в этом году была ранняя, и уже в конце февраля — то ли под яркими лучами солнца, то ли от тепла, исходящего от многочисленных автомобилей, — снег превратился в грязную кашицу, чавкающую под ногами, а потом, за несколько дней, внезапно исчез и на тротуарах. Дороги стали сухими и чистыми. Приход весны пробуждал во мне дремавшие зимой надежды, и я была полна оптимизма и радовалась ярким, безоблачным дням. В такие дни, ближе к вечеру, я любила бродить по улицам города. Одиночество отступало: в многотысячной толпе я не чувствовала себя брошенной и ненужной. Казалось, что я так же, как и все, спешу туда, где по мне скучают. Иногда я представляла, что у меня на работе был трудный день, я устала, но тороплюсь домой, где меня ждет семья. Иной раз я воображала, что я — преуспевающая леди, смывающая под душем отрицательные эмоции после насыщенного событиями дня, чтобы вскоре помчаться на свидание к любимому парню и провести с ним бурную ночь. Мое воображение не имело границ, и таким образом я вносила разнообразие в свою скучную жизнь.