— Когда-нибудь, когда мы поженимся и у нас будет ребенок, я все ему расскажу. Думаю, он поймет меня и проспи. Только тогда я смогу забрать своего сына. Знаешь. Катюш, я часто по ночам мечтаю. Вижу перед собой красивый дом, в нем — маму, а рядом с ней — своего сынишку.
— Ты думаешь, твой мужчина сможет тебя понять? — спросила я.
— Если бы не верила в это, то зачем он мне? А пока что он не должен об этом знать. У него ментовские замашки. Чуть что не так, сразу орет: «Пойдешь, Лизка, на панель!». Козел! Да ну их! Пойду, покурю, я сегодня с собой сигареты прихватила.
Подруга встала и направилась к балкону.
— Лизок, ты иди, а я в ванную! — крикнула я ей вдогонку.
Закрыв дверь, я быстро разделась и включила душ. По моему телу долго текли струи воды, смешиваясь с ручьями слез.
За неделю до свадьбы у меня в шкафу висело белоснежное платье от кутюр, купленное Володей за бешеные деньги. Себе же он приобрел пиджак от Бриони за пять тысяч долларов, галстук от Армани за четыреста у.е. и не знаю чьи туфли.
— Зачем нам такие дорогие вещи? — спросила я у него.
— Иди, сядь. Я объясню, — сказал Володя, указывая кресло напротив.
— Слушаю, — произнесла я, плюхнувшись в кресло.
— Катя, ты должна вести себя как леди, — строго сказал Володя.
— Я что-то сделала не так? — удивилась я.
— Женщина должна садиться и вставать красиво, грациозно. А ты?! Шлепнулась в кресло, как базарная баба.
— Извини, я об этом не подумала.
— Надеюсь, мне не придется делать тебе замечание во второй раз. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ.
— Ты хотел рассказать мне, зачем нам такие дорогие вещи.
— Не надо мне напоминать. Это некрасиво. Я прекрасно помню, о чем хотел рассказать, — растягивая слова, проговорил Володя. — А почему ты об этом спрашиваешь?
— Просто все это стоит больших денег…
— Вот видишь, ты уже начинаешь понимать их власть.
— Это не власть денег, а пустая их трата.
— Эх, Катя, Катя! — вздохнул Володя. — Когда-нибудь, рано или поздно, ты вспомнишь об их власти и поймешь, что без них ты — никто. А с ними тебе позволено все. Запомни мои слова. — Он поднял вверх толстый короткий указательный палец.
— Так уж и все?!
— Твои возможности прямо пропорциональны толщине твоего кошелька, — засмеялся Володя, откинувшись на спинку дивана, и его большой живот затрясся.
— У меня он, кстати, почти пуст.
— Не говори так больше, — нервно сказал Володя. — Ты имеешь то, о чем твои подруги могут только мечтать. Теперь об одеяле. На свадьбе будут очень представительные и, можно сказать, нужные мне люди. Все мы повязаны одной ниточкой, и я не могу и не хочу ударить в грязь лицом. На этой свадьбе будет замечено все. Потом ее еще долго будут обсуждать. Поверь, эти затраты для меня — мелочь. Ясно?
— Ясно, — вздохнула я.
— Я хотел спросить: что тебе вручить в качестве свадебного подарка?
— Я хочу черный «Хаммер»! — выпалила я. не задумавшись ни на секунду.
— Зачем тебе внедорожник? — удивился Володя.
— Ты спросил — я ответила.
— Хорошо. Можешь идти, — поступила очередная команда. Теперь мне надо было подумать о том, что я подарю Володе. Пересчитав свои сбережения, оставшиеся еще от Степана Гавриловича, я попросила Палыча отвезти меня в город.
На набережной в небольшом скверике выстроились в ряд местные художники со своими шедеврами. Здесь можно было найти все: пейзажи, карандашные зарисовки, картины абстракционистов и копии полотен известных художников. Но меня интересовали портреты. Безразлично скользнув взглядом по выстроившимся в ряд пейзажистам, я остановилась у одной картины. На ней была изображена кающаяся Магдалина. Меня поразили ее глаза. Полные отчаяния за совершенный грех, они были наполнены слезами и с надеждой смотрели вверх, обращаясь с мольбой о прощении к Всевышнему.
— Сколько? — спросила я у художника, худощавого высокого мужчины с сигарой во рту.
Он назвал мне приличную сумму, но меня в этот момент ничто не могло остановить. Я хотела приобрести эту картину, во что бы то ни стало. И попросила ее упаковать.
— Гм… Простите, мадам, — услышала я голос Палыча.
А Владимир Олегович не против этой покупки?
— Палыч, дорогой мой Палыч, — наблюдая за тем, как художник упаковывает картину, сказала я. — Это мой ему подарок на свадьбу, и, естественно, я покупаю эту картину на свои сбережения.
— Как скажете, — ответил управляющий.
Кому я покупала картину — себе или Володе? Вопрос оставался открытым. И тут мне в голову пришла идея подарить будущему мужу свой портрет.
— Вы смогли бы написать мой портрет такого же размера, как эта картина? — обратилась я к художнику.
Тот, упаковав полотно, тщательно пересчитывал деньги.
— Конечно! — ответил художник обрадованно. — Но вам придется мне позировать.
— Не проблема. Сколько это будет стоить?
Художник, понимая, что пошла масть, назвал приличную сумму. Прикинув в уме, что на это уйдут почти все мои денежные запасы, я оговорила, чтобы в стоимость работы вошла золотистая рамка.
— Но мне надо срочно, — добавила я.
— Насколько срочно?
— За неделю.
Художник замялся, а затем пробормотал, что это же искусство и для этого надо время…