Нам удалось осторожно опустить Володю на одеяло и занести в дом. Там мы переложили его на диван. Я убедилась в том, что Володя ранен в живот. Вся его одежда пропиталась бурой кровью. Он зажимал рану рукой и тихо стонал, стиснув зубы.
— Палыч! Врача? — скомандовала я.
— Не надо, — тихо, почти беззвучно сказал Володя, еле шевеля бесцветными губами. — Вызовите Филипповича.
Палыч быстро набрал чей-то номер, и все замерли в ожидании. Были слышны долгие гудки вызова и тихое жалобное поскуливание Дика. Секунды тянулись бесконечно, но все-таки на звонок ответили и Палыч попросил какого-то Филипповича срочно взять инструмент и приехать. Я схватила чистое полотенце и осторожно подсунула его под руку Володи. Из раны продолжала струиться алая кровь.
— Где же этот Филиппович — взволнованно спросила я. — Мой муж истечет кровью…
— Скоро будет, — ответил Палыч, вытирая полотенцем выступившую на лбу у Володи испарину.
— Как это случилось? Его ударили ножом? — тихо спросила я Палыча.
— Его автомобиль обстреляли. Это — пулевое ранение.
— Кто? Кто это сделал?
— Не могу знать, мадам, — вежливо ушел от ответа Палыч.
У камина стояла насмерть перепутанная, побледневшая Лизка, хлопая ресницами.
— И его, — прошептала она, — его тоже хотели убить…
Я с упреком взглянула в ее сторону, и моя подруга прикрыла рот рукой.
Вскоре приехал доктор. Это был пожилой пухленький, но довольно проворный мужчина с седыми усами, в очках и с блестящей лысиной.
— Девочки, уйдите. Это зрелище не для вас, — махнул он на нас рукой, словно мы были надоедливыми мухами.
— Позовите нас, когда закончите, — попросила я и потащила за руку наверх перепуганную, трясущуюся Лизу.
Меня тоже бил озноб, и я замоталась в одеяло. Внизу были слышны шорохи и позвякивание металлических инструментов.
— Кать, — обратилась ко мне Лиза, — как ты думаешь, их обоих хотели убить?
— Ты сама как думаешь?
— А что, если и нас убьют?
— Брось, Лизок. Кому мы нужны?
— Что-то происходит, а что — не знаю, — размышляла моя подруга. — Слышь, Кать, а может, моему позвонить? Вдруг он сможет задержать убийц?
— Не будь наивной, Лиза, — охладила я ее пыл и добавила: — И вообще, мой тебе совет: не лезь куда не просят. Они сами разберутся.
— Да-а, мой тоже говорит: «Меньше знаешь — лучше спишь».
— Это он тебе правильно говорит.
— Кать, а что ты будешь делать, если… если…
— Лиза, помолчи, пожалуйста, — попросила я ее.
Обиженная подруга тут же надула губы и прилегла на кровать. А я сидела, закутавшись в одеяло и пытаясь справиться с ознобом. «Странно, — размышляла я, — я долго втайне думала о том, что если бы с Володей случилось несчастье, то все мои проблемы решились бы одним махом. Но когда я увидела его раненого в машине, тут же бросилась на помощь. Почему? Наверное, я слишком слабая и никогда не смогу осуществить задуманное. Я желала этому человеку смерти — и так испугалась за его жизнь. Оказывается, желать смерти — это одно, а увидеть ее или убить человека — совсем другое».
Лиза то ли дремала, то ли просто лежала с закрытыми глазами, а я все размышляла. Шло время, а меня снизу никто не звал. И тут мне в голову пришла очередная жуткая мысль. Я подумала, что Палыч сейчас подойдет к двери и скажет: «Сожалею, мадам, но…» Я, конечно же, буду плакать, биться в истерике, а в глубине души буду радоваться, что все мои мучения уже позади… Мне стало страшно оттого, что в моей голове роятся такие страшные мысли, и я еще сильнее задрожала.
В дверь постучал Палыч. Я с надеждой тихонько открыла ему.
— Мадам, можете спуститься вниз. С вашим мужем все будет в порядке — так сказал доктор.
Я нехотя сошла по ступенькам. Увы! Мои тайные надежды не оправдались. Но я была даже рада этому и испытывала облегчение. Было бы несправедливо, даже для волчицы, радоваться смерти от раны. «Я должна одержать победу более честным способом, — подумала я. — Пусть даже и с помощью хитрости. На то я и волчица, то бишь женщина».
Володя лежал на кожаном диване на чистой постели. Он был бледен, бесцветные губы приоткрылись, и если бы не было заметно, как от тяжелого и частого дыхания поднимается его грудь, можно было бы подумать, что он мертв.
— Вы его жена? — посмотрел на меня поверх очков Филиппович.
— Я.
— Ваш муж, уважаемый Владимир Олегович, все еще находится под действием наркоза. Я прооперировал его и извлек пулю. К счастью, она не задела жизненно важных органов. Следовательно, все должно быть хорошо, — объяснял привычно доктор, выписывая одновременно какие-то рецепты.
— Должно быть или будет?
— Дорогуша, я не Бог, я всего лишь хирург. Через час он придет в себя и вы дадите ему вот эти лекарства. — Филиппович положил в мою протянутую руку таблетки. — Если же вдруг ему станет хуже, резко поднимется температура или он потеряет сознание — срочно вызывайте меня. Но, смею надеяться, этого не случится. Больной потерял много крови, но завтра мы постараемся это исправить. А вы подготовьте все, что я здесь выписал. И еще. До утра не давайте ему пить. Можете смачивать ему губы водой или лимонным соком.