— Жена вышла замуж, родила новому мужу сына. Вот как бывает, Кэт. Не встретил бы я тебя тогда, у меня была бы сейчас семья, жена, дети, горячий ужин…
— Где Даша?
— Сначала я звонил жене, хотел помириться, но… Я опоздал. Как говорится, жизнь прошла мимо. — Макс вытер глаза грязным рукавом.
— Где моя Даша?!
— Даша уже не твоя и не моя. Детдомовская она!
Эти слова были словно удар ножом прямо в сердце.
— Нет, — прошептала я, — этого не может быть.
В ушах шумело, голова кружилась. Мои радужные надежды на встречу с дочерью унеслись прочь.
— А что ты хотела, Кэт? Кому нужны чужие дети? Я бывшую жену не осуждаю. Зачем ей Даша? Ей своих ртов хватает… А ты, я вижу, за богатенького выскочила замуж?
— Да! Ну и что?! — закипела я. — Мне нужен адрес твоей бывшей жены!
— Тише, тише, не надо так орать. Думаешь, если у тебя есть деньги, то теперь ты можешь кричать? Ты хочешь забрать Дашу?
— Да! Я хочу немедленно забрать свою дочь!
— А ты не подумала о том, что для этого нужно получить согласие ее отца? А? Меня ведь никто родительских прав не лишал. А тебя, между прочим, возможно, уже давно их лишили.
— Мне надо поговорить с твоей бывшей, — настаивала я. — Если ты не дашь мне такой возможности, я сама ее найду.
— Ну и ищи.
— Мне надо забрать Дашу, — твердила я.
— Тебе долго придется ее искать, — хитро прищурил мутные глаза Макс.
— Чего ты хочешь?
— Правильная мысль. Михалыч! — обратился он к бомжу. — Дай мобилу, надо позвонить!
— Иди возьми! — прохрипел Михалыч у костра.
— Я позвоню ей и все узнаю, — сказал Макс, направляясь к костру. — Сколько это будет стоить и как…
Макс поковылял к своим друзьям, а я сидела и думала: «Неужели это тот человек, из-за которого я ушла из дому накануне своей свадьбы и наделала столько ошибок?» Я размышляла о том, что мое счастье было так близко! Оставалось лишь протянуть руку, и оно засияло бы жар-птицей, освещая мне дальнейший путь. Но в самый последний миг оно выпорхнуло из рук и просочилось сквозь пальцы. Что же будет, если Дашу уже кто-то удочерил? От этой мысли становилось ужасно больно, и сердце в груди готово было разорвать грудную клетку и рассыпаться на мелкие части. «Все будет хорошо, Катя, вот увидишь, — начала успокаивать я себя. — Одним счастье дается легко, другим надо приложить усилие. Еще немного, и Даша найдется. Обязательно найдется».
Макс говорил по телефону несколько минут, но мне они показались вечностью. Наконец он отдал Михалычу мобильный и заковылял ко мне, расплывшись в довольной улыбке.
— Хочешь узнать, где Даша? — довольно потирая руки с грязными ногтями, спросил Макс.
— Хочу.
— А еще хочешь, чтобы я помог тебе ее вернуть?
— Да! Хочу! — нервно, нетерпеливо ответила я.
— Наше условие такое…
— Чье «ваше»?
— Мое и моей жены.
— Бывшей жены.
— Да, моей бывшей жены. Ты купишь нам по квартирке, а мы поможем тебе вернуть Дашу. Ну, как тебе сделка?
— Слово бомжа? — саркастически улыбнулась я.
— Обижаешь, Кэт. Слово мужчины.
— Какой из тебя мужчина? Ты же опустился ниже плинтуса!
— Не груби! — крикнул Макс хриплым голосом. — А то я могу и передумать! Да, и еще. Без документов я, сама понимаешь, не смогу купить… получить от тебя в дар квартиру.
— Чего ты хочешь?
— Денег на документы! — живо вскочил Макс, и его глаза заблестели.
— Я сделаю тебе документы. А деньга ты все равно пропьешь.
— Ну… дай хоть немного. Надо же выпить с друзьями за здоровье нашей дочери!
— Моей дочери, — ухмыльнулась я и достала несколько купюр. — Бери. Больше не дам, а то напьешься в стельку и замерзнешь где-нибудь.
Макс торопливо схватил деньги, счастливо улыбнувшись мне беззубым ртом.
— Спасибо, Кэт! Я тебя так любил, так любит!..
— Приедет мой человек, его зовут Николай Павлович. Он решит все вопросы. Где тебя искать?
— Там, рядом с костром, есть люк, металлический… Он почти всегда открыт. Мы там ночуем… Да… Вот такие пироги… Ну, я пойду?
Я кивнула головой. Мне хотелось бежать подальше от этого места, и я поспешила к машине. Отъехав немного, я почувствовала, что мои силы на пределе. Припарковавшись у немноголюдного скверика, я расплакалась от отчаяния.
— Почему? Ну почему так получилось? — ревела я, размазывая по лицу косметику. — Почему?
Я была противна сама себе, ненавидела себя в этот миг — за то, что безумно влюбилась когда-то в Макса, за то, что бросила своего верного, хорошего, милого Сережку, за то что решила оставить Максу Дашу и отправиться на поиски материального благополучия. Пусть все это я делала ради дочери, но деньги, добытые таким нечестным путем, не заменили ей материнского ухода. Мне было стыдно и очень больно из-за того, что я не увидела первую улыбку Даши и не мне она сказала первое слово «мама». Да и сказала ли кому-нибудь? Чувствовала ли она в своей коротенькой жизни, что кому-то нужна? Знала ли, что ее любят? Дарили ли Даше игрушки, которые ей хотелось? Читал ли ей кто-то на ночь книжку про Колобка? Укрывал ли одеяльцем перед сном? Я ничего этого не знала. Ни-че-го!
— Дура, дура! кляла я себя.