– Глупо! – вспылила я. – Себя, может, и потешат, но другие-то поймут, что они липовые герои, и будут презирать за подлость! Я вообще не вижу смысла в драках. Мы же не животные, чтобы силой доказывать свое превосходство.
– Так ведь дерутся как раз те, у кого интеллекта не хватает, – рассмеялась Альбина.
– У нас в деревне считается постыдным нападать вдвоем на одного. А в прошлом году я видела, как двое больших городских мальчиков отнимали деньги у маленького. Душа разрывалась! Ну, чем я могла ему помочь? Орала через ограду: «Позорники! Чемпионы по трусости! Герои подлости! Штаны редки с ровесниками силой меряться!
– Что значит «штаны редки»? Никогда не слышала такого смешного выражения, – заинтересовалась Альбина.
– Этим сочетанием у нас заменяют слово «обделался», в штаны наложил, – скороговоркой смущенно произнесла я неприятное для слуха грубое выражение. И продолжила: – Может, у вас мальчишки и девочек обижают?
– Нет, девчонок не трогают. Позорно для мальчишек с девчонками связываться.
– Трусят они! Знают, что девчонки родителям доложат, и будет им выволочка великая. Послушай, Альбина, а почему маленькие мальчики не зовут на помощь взрослых?
– Им стыдно жаловаться. Они же будущие мужчины. Их пацаны засмеют.
– Дикость какая-то! То, что малыш боится большого хулигана, это естественно. Смеяться и издеваться надо над тем, кто обижает слабого. Не понимаю я логики городских ребят.
– Не ершись! Не ребячья это логика, а бандитская. Нормальный парень так не поступит, – успокоила меня Альбина.
– Получается, что существует несколько ступенек подлости, – не унималась я. – Например, если гуртом налетают на своего ровесника. И чем больше банда, тем постыднее их участие в драке. Они хуже волков. Те сворой нападают на крупную, сильную жертву. …Еще когда большой на маленького, сильный на слабого… Жутко об этом думать.... Я такого у нас, в деревне, ни разу не видела.
А как ты объяснишь мне такую картину? Идет девушка. Вся из себя. Все при ней. Парень загляделся на нее, рот разинул и ступил в мутную жижу лужи. Заляпался, ноги промочил. Выбрался из грязи и вслед красавице заорал: «Шлюха!» Она-то здесь при чем?! Что за манера у некоторых мужчин в своих ошибках женщин обвинять?
– Налицо отсутствие присутствия, – рассмеялась подруга. – Опять-таки недостаток интеллекта и воспитания. Все в это упирается.
– А вот недавно к нашему родственнику дяде Пете сестра с двумя сыновьями приезжала в гости. Мальчишкам по 11–12 лет. Хорошая семья, интеллигентная. Отец – офицер, мама – учительница. Так вот, заспорили ребята вроде бы из-за пустяка, а потом завязалась жестокая драка до крови. Каждый пытался доказать свое превосходство. Мне казалось, они готовы были покалечить друг друга. В этом было что-то дикое, первобытное… именно мужское, и совсем мне непонятное… Мать хлыстом их разогнала. А вечером ребята как ни в чем ни бывало играли в шашки… Не понимаю, родные ведь, а общего языка не нашли.
Попросила я двоюродного брата растолковать мне их ребячью сущность. Рассказала, что, мол, сначала мальчишки спорили, потом подрались. Предположила, что если старший не сумел заставить младшего подчиниться, значит он должен испытывать чувство неудовлетворения и продолжить борьбу. А брат рассмеялся: «Для него в данный момент боль и раны, которые он получил в «сражении» важнее непослушания младшего брата. Произошла смена акцентов. Проблема, из-за которой началась потасовка, ушла на второй план». «А зачем тогда дрались, если конечный результат не важен? – удивилась я. «А вдруг младший победил бы? В общем, ничего страшного не произошло. Показали друг другу, на что способны, и ладно», – успокоил меня брат.
«Что значит: «а вдруг?» Вечное авось да небось? У меня все четко: не уверена, не лезу, а уверена, то иду до конца», – недоумевала я. Брат только рассмеялся: «Все мы разные». Я так и не поняла, ради чего дерутся, даже калечат друг друга пацаны? По-прежнему осталась при своем мнении, что из-за отсутствия здравого смысла. Альбина согласилась со мной.
Вернулись в квартиру. Состояние откровения не покидало нас. Удобно расположившись на кровати, мы продолжили нашу детскую исповедь. Каждой хотелось высказаться. Ведь не всегда бывает такая взаимооткрытость. Тревожившее, наболевшее так и лилось из души.
– Я замечаю, – грустно сказала Альбина, – что, взрослея, мы все больше отгораживаемся от старших. Мы сами себя не понимаем. Родители не всегда знают о наших душевных мытарствах. Войти в нашу душу им бывает трудно. И мы боимся их впустить. Взрослые тоже часто стесняются своих слабостей, боятся быть осмеянными.
– Кем? Взрослыми или детьми? – опять не поняла я.
– И теми, и другими. Но они лучше нас умеют скрывать свои недостатки.
– Что ты этим хочешь сказать? – совсем потерялась я в догадках.
– Нам тоже надо стараться быть снисходительней. Я маму понимаю и жалею, – мягко объяснила Альбина.
– А я – бабушку.
– А маму?
– Не понимаю ее. Для меня наши взаимоотношения – тайна за семью печатями.
– Бывает…
Какая-то тоскливая нотка послышалась в многозначном вздохе подруги.
