– Я бы не хотела подробно обсуждать чужую жизнь, но все же расскажу. Подруга Люба младше меня на год, учимся мы в разных классах, но домашние задания делаем в одной группе. Я раньше ненавидела ее за то, что перед зеркалом любит покрасоваться и отметки хорошие получает. Как-то я заболела и из школы вернулась раньше всех. И что же я вижу и слышу? За самой последней партой Люба истово молится! Она твердила слова рабского смирения и покорности и так усердно отбивала поклоны, что не заметила меня. Я тихо ждала, когда она закончит. Ее губы шептали: «Господи! Ниспошли мне от щедрот своих… Помоги мне учиться отлично, чтобы я, несчастная, могла добиться достойной жизни. Ни о чем больше не прошу. Господи, помоги!» Увидев меня, Люба испугалась. В глазах – мольба. Она понимала, что если я расскажу всем об увиденном девчонкам, то насмешек и презрения ей не избежать. Представляешь, именно тогда я впервые испытала жалость к человеку.
Целый день ходила сама не своя. Избегала встречи с Любой. А вечером пришла сюда, где обычно уединялась и позволяла себе помечтать или поплакать. Сначала долго сидела в оцепенении. Потом принялась рисовать свою любимую березовую аллею. Вдруг дверь жутковато заскрипела и распахнулась. Я вздрогнула. Слышу голос Любы:
– Я всегда завидовала твоему таланту. Ты даже цвета подбираешь в зависимости от настроения. Я вижу в них то боль, то радость. Ты счастливая… А у меня нет такого…
– В живописи ты разбираешься как воробей в математике, а хвалишь рисунки, потому что боишься меня. Хочешь разжалобить, обвести вокруг пальца? Думаешь, не составит труда осуществить задуманное? Я держу ухо востро. Не одурачишь, не проведешь. Положи конец своим глупым планам. Твои пустые мыслишки – курам на смех! Убирайся подобру-поздорову! Ступай своей дорогой, – с чувством полнейшего превосходства провозглашала я.
Она не уходила. А мой запал и запас гневных слов закончился.
– Боюсь я. Лен, не говори никому, – грустно попросила Люба.
Тягостное молчание. Воркование голубей. И вдруг что-то сломалось во мне.
– У тебя есть Бог. Он как невидимый друг. Ты доверяешь ему? Ты его любишь или просто надеешься на его помощь? – настойчиво и твердо расспрашивала я Любу.
Она села рядом и задумалась. То ли силы, то ли решимости набиралась, чтобы поведать сокровенное. И все же рассказала о том, что уборщица баба Валя часто говорила ей о Боге, о его доброте и желании помочь каждому. Потом настороженно оглянулась и вытащила из кармана куртки листок с молитвой, которая, по ее словам, помогает.
В тот день начала зарождаться наша дружба. Люба каждый раз искала со мной встречи, пыталась завоевать мое расположение, а я, хоть и продолжала держать ее на расстоянии, не отталкивала, выслушивала и в какой-то мере тайно радовалась за нее.
Наступило лето. Всем детдомом мы отправились в любимый лагерь «Салют». Наши ребята всегда отличались. Во всех мероприятиях мы занимали первые места. Для нас, детдомовских, это очень важно. Люба жила со мной в одной комнате. Мы ходили на речку, собирали в лесу вдоль берега орехи, ягоды. В общем, жили не тужили. Я гоняла с ребятами в футбол или пропадала на волейбольной площадке, поднимала гири, висела на турнике. Про меня даже частушку сочинили:
Лена наша и спортивна, и рисует хорошо,
Ей бы штангой заниматься или чем-нибудь еще!
Однажды после прогулки по лесу захожу я в корпус и никак не могу сообразить, откуда доносятся крики. Замерла, гадая, что стряслось. Забегаю в свою комнату, а там потасовка. Кутерьма невообразимая! Вопиющее нарушение устава лагеря. Человек пятнадцать сгрудились на пятачке. Слышу: над Любой самосуд учиняют. Знаю: такие штуки плачевно заканчиваются. От происков озлобленных недругов можно серьезно пострадать. Не мешкая, раскидываю девчонок. Прорываюсь сквозь круг. Гляжу: моя подруга сидит на полу вся в крови и всхлипывает. Сильно отколошматили ее. Выясняли с пристрастием, зачем ей нужен Бог. Причина избиения – застукали на молитве. Поклоны била до умопомрачения.
Когда суматоха улеглась, Любе объявили бойкот. Одна девица произнесла лицемерную речь, другие, фальшиво улыбаясь, поддакнули ей, третьи просто так, за компанию, согласились с ними. Теперь с Любой даже за один стол в столовой никто не хотел садиться. Многие издевались и потешались над нею. Кончилось ее безмятежное существование. Такое поведение послужило мне еще одной причиной разочароваться в бывших подругах. Не приходилось сомневаться, что гадкий сговор и козни завистливых девчонок – это надолго. Я очень переживала и на другой день позвала Любу с собой в лес за малиной.
– Тебе же из-за меня тоже бойкот объявят! – испугалась она.
– Не дрейфь! Мы же настоящие друзья! Твоих врагов мы даже взглядом не удостоим, – успокоила я подругу уверенно и при этом испытала невероятное облегчение.
Любу потрясла моя смелость. В этот день мы поклялись быть неразлучно вместе.
