– На мандолине буду играть, еще в хоре петь. Я раньше пела одна, «на сухую», а однажды уже перед самым концертом нам дали баяниста. Но я не сумела подстроиться под него. То я молчу, то он прекращает играть. Потом он разозлился, плюнул и ушел. Я расстроилась до слез и с тех пор не могу петь со сцены одна, – Катя вдруг просияла: – А знаешь, у нас в детдоме радость! Мою подружку Нину учительница из института в свою семью взяла. Много раз приходила к нам. Домой брала ее на праздники. И вдруг пропали у этой женщины золотые сережки и колечко. Нашлись у Нины в тумбочке. Крику было! А та учительница объяснила всем, что не воровка Нина. Она цены вещам не понимает. Захотелось девочке похвалиться перед подружками, что любят ее, красивые вещи дарят, поэтому и взяла на время. Галина Васильевна такая добрая и умная! А твои родители понимают тебя? – вдруг как-то очень осторожно спросила Катя.
– Думаю, нет, – ответила я, потупив глаза.
– Надо же? – удивленно и грустно протянула Катя. – А я думала… надеялась…
Катя, не оглядываясь, медленно пошла в корпус. И я поняла, что у нее погасла надежда познакомиться и подружиться с моей семьей. Так вот почему, о чем бы мы ни беседовали, Катя всегда переводила разговор на тему о счастливых подружках, которых взяли на воспитание или о тех, которые ходят в гости в семьи домашних детей. Ей хотелось попасть в мою семью! А что я могу поделать? Школьные подруги не ходят ко мне домой, стесняются, потому что отец – директор школы. Да и родители не любят посторонних. А Катю я сама не приглашаю. Не хочу семье напоминать о моем прошлом. К тому же дружба с детдомовцами – мой секрет.
Я загрустила. Возвращаюсь домой мимо строящегося здания поликлиники. Какая прелесть! В арке между двумя корпусами вижу аккуратно выложенное красным кирпичом круглое отверстие. Молоденькая березка смотрит сквозь него в небо. «Хороший человек строит дом. Золотая у него душа», – подумала я. На сердце потеплело, но это тепло не растопило моей грусти. Она слишком велика.
ОТ НЕНАВИСТИ ДО ДРУЖБЫ…
Сегодня хмурая, дождливая погода. Родители после обеда легли отдохнуть, а мне захотелось «поскулить». Накатили тоскливые зыбкие мысли, хоровод печалей в мозгу. В подруги я взяла хандру и одиночество. Села у окна. Серые тяжелые облака в небе. Дома противоположной улицы теряются в тумане. В парке деревья колеблются под музыку ветра. Дождь разошелся не на шутку: повис над селом густой завесою. Темные тучи сжали небосвод. Отвратительная погода. Печальная картина. Ничего не поделаешь: тоскливое преддверие зимы. И вид нашего двора неприглядный, хмурый. Мутный вечер вползает в мое окно. Нарисовала на запотевшем стекле веселую рожицу. Смотрю, как по улыбке стекают печальные слезы дождя.
Надоело мне слушать бесформенные песни осеннего ветра. Разговор дождя я воспринимаю, как тысячи шагов бестолковой толпы. Они стучатся в сердце заунывным, невнятным, раздражающим шелестом. И я, накинув отцовскую плащ-палатку, отправилась в детский дом к Лене. Нашла ее на чердаке в кислом расположении духа, уставившуюся унылым, немигающим, невидящим взглядом в серый туманный лес. Она тоже хандрила и не обрадовалась мне. Я пожалела о том, что спешила к ней по грязи, дождю и холодному ветру. Повернулась, чтобы сразу уйти. Но вдруг Лена остановила меня. Ее словно прорвало. Она разразилась резким неприятным смехом и грубо закричала мне в лицо:
– Вы, домашние, не умеете дружить и наверняка не понимаете цены настоящей дружбы! У вас все слова, слова и совсем нет чувств. Поэтому не удивительно, что ваши отношения быстро остывают и вы становитесь друг другу в тягость. Я готова биться об заклад, что абсолютно права. Что? Потеряла дар речи? Нечем крыть! Пришпилила тебя! Я осмеливаюсь объявить во всеуслышание, что наша дружба как спасательный круг в черном океане жизни. Мы бережем ее как зеницу ока, – уперев руки в боки, напыщенно декларировала Лена.
Ее бурная речь не вызвала у меня смятения, не привела в замешательство.
– Ты пишешь стихи? – хладнокровно спросила я.
Лена резко вскинула на меня свои черные дерзкие глаза.
– Слова у тебя как из песни, вот я и предположила. Сама рифмую, – спокойно объяснила я, стараясь остудить начинавшую накаляться обстановку.
Лена как будто не расслышала моих слов.
– Хочешь, я приведу пример того, как у нас умеют дружить?
И, не дожидаясь ответа, продолжила сдавленным голосом:
