– Что это у тебя в альбоме изображено с помощью различных квадратов?
Меня удивила столь быстрая смена в ее настроении, но я, изо всех сил борясь со своей дремучей прямолинейностью, ответила достаточно дружелюбно:
– Это фигура спортсмена: голова, плечи, пятая точка. Маленький квадрат, большой и опять маленький. А это – интеллигента: большой квадрат, маленький, большой. Для юмора. Понимаешь?
– А это чей портрет? – глаза Лены сверкнули ярко выраженным лукавством.
– Яшкин, точнее Вальки Потанова. Яшкой его дразнят.
– Он тебе нравится! – с торжествующей ухмылкой заявила Лена. – Очень уж старательно ты рисовала.
– Нет, – дернулась я холодно и нервно. – Самолюбивый, волевой. Есть в нем что-то особенное, учится неплохо. Но не могу его понять. Представляешь, говорит: «Женюсь обязательно на молоденькой девочке и буду лепить из нее, что захочу». Вот бестолковый! Жена, повзрослев, не станет подчиняться, сама захочет быть личностью. Он думает, что она всегда будет игрушкой в его руках! Разве так можно семью строить? – с тихим сожалением добавила я.
– Дурак звезданутый. А когда у него не получится командовать, так детей оставит жене и сбежит, да еще будет мнить себя несчастным и ее во всем винить. Работает у нас такой. Слюни до полу распускает, когда жалуется нянечкам на свою неудачную судьбу, – зло возмутилась подруга.
Лицо Лены сразу превратилось в угрюмое и непроницаемое. Хотя она не обращалась ко мне, я чувствовала, что от нее исходят недобрые, темные волны. Не сказать, что я испугалась, но в компании с Леной ощутила себя очень неуютно. Даже холод пробежал между лопатками. Промелькнуло желание уйти. Тут же подумала: «Сколько обиды и боли накопилось в ее душе! С нею сложно, но и ей самой тяжело. Наверное, я тоже бываю несносной. Нас сближает общий недуг – одиночество». Может ей надо выговориться?
Пересилила себя и осталась.
В глазах Лены сверкал жесткий огонь, голос звучал хрипло, раздраженно. В нем проскакивали нотки металла. Нервно дернув уголками рта, она вдруг засмеялась надтреснуто и жалобно. Мне было больно и досадно, что наш разговор вместо радости приносил горечь, и оставлял неприятный осадок, но я понимала, что Лену обуревают тяжелые воспоминания, и захотела отвлечь ее. Воспользовавшись минутным оцепенением подруги, я как можно более заинтересованно спросила:
– Лена, почему у тебя вот здесь одна половина рисунка цветная, а другая – черная?
– Яркой краской я изображаю свое будущее после детдома. Вот это – моя лестница мечты, – отозвалась она тихо.
Я с живостью подхватила:
– Как мы похожи! А мой рисунок называется «Лестница надежд». По ней я иду к вершине моей мечты. Каждая ступенька – преодоление. Но я не рисую жизнь после школы розовым цветом. Кто тебя кормить будет после детдома, где ночевать будешь? Моя старшая сестра рассказывала, что на стипендию жить голодно, – осторожно выразила я свое сомнение.
– Зато свободно! – мечтательно воскликнула Лена и даже глаза от удовольствия прикрыла.
– Свобода дорого стоит. Она с ответственностью связана. Свободному приходится самому всего добиваться. Не у всех характера хватает справиться с трудностями. Даже некоторые взрослые предпочитают жить на всем готовом. Наш дядя Афанасий в армии остался работать. «За меня офицеры думают», – объяснил он нам свой выбор.
– Все равно я хочу поскорее стать самостоятельной, – упрямо возразила Лена.
– Тебя не пугают трудности, потому что ты их себе не представляешь. Ты не знаешь, что такое учиться, три раза в день готовить себе еду. Сумеешь ли ты сказать себе «нет», когда захочется конфет, чтобы потом не ходить голодной? Заработать денег не сможешь, потому что четырнадцать лет – не семнадцать. В детдоме тебя растит государство, а когда выйдешь из его стен, то уже никто не будет обязан нянчиться с тобой. Все станут считать тебя взрослой. Не торопись. Заканчивай десять классов. Ты же почти отличница. Моя подруга Лиля из городского детдома плакала, когда ее хотели в училище отправить. В четырнадцать лет мы еще очень глупые.
Однажды был у нас классный час по теме «Свобода». Ну, мы все выучили слова Карла Маркса, что «свобода – осознанная необходимость», и воображаем, что умные. Моя мать как пошла сыпать вопросами, так у нас ушки-то сразу и завяли с пылу-жару. От стыда, конечно, за самонадеянность и самоуверенность. Мать говорила, что свобода – это возможность, желание и умение ограничить свои эгоистические наклонности, что она только шанс, а кто и как ею распорядится, вот в чем вопрос! Важно осознание необходимости свободы. Но не все в ней нуждаются. Некоторые считают, что о свободе имеет смысл вспоминать, когда кто-то мешает работать или отдыхать.
Вот революция – это момент свободы, момент истины. Никто не спорит. А что после февральской революции произошло? История объяснит. Хотели капитальный ремонт страны сделать, да стена рухнула. Что за той разрушенной стеной было? Мифы о счастливом прошлом, порожденные традиционным крестьянским мышлением? Конечно, нельзя отнимать историческую память, подрезать корни народные. Только истории не предъявишь претензий.
