Уже месяц я живу у родителей. Целыми днями бегаю с ребятами по улицам, жую черную смолу, играю в карты. Раздолье! Иногда беспричинная грусть находит, но я пореву малость и на следующий день опять мчусь к друзьям. Правда, что-то тревожит меня во взаимоотношениях родителей. Оля часто надувает губы из-за денег. Но все это мимолетно, без долгой и громкой ругани, как в семьях соседнего подъезда. «По-интеллигентному», — объяснила мне Валя. В последние дни вообще, будто черное облако поселилось в нашей квартире, давит, беспокоит деда. И меня тоже. А сегодня Оля потребовала отвезти меня за город к родне. Дела ей какие-то надо утрясти с дедом.
Автобус съехал с асфальта и до самой остановки нас провожал пыльный шлейф. Перебросив через руку светло-серый пыльник (летний плащ), дед уверенной походкой идет по узкой тропинке вдоль хат. Он — в белом летнем костюме, голубой рубашке, в белых парусиновых туфлях и шляпе из рисовой соломки. Золотистая цепочка проходит поперек белого жилета. Прямой, высокий, с развевающимися на ветру седыми волосами, дед совсем не подходит к этой местности, выглядит человеком из другого мира.
Деревня, растянувшаяся на четыре километра, состоит из хат, покрытых серым камышом, окруженных кривыми плетнями. Из калиток выглядывают мальчики в рубахах ниже колен и девочки в платьях до пят. Почему городские дети ходят в коротком или очень коротком, а деревенские — в длинном или очень длинном?
Дед свернул в проулок и остановился у огромной низины. Сухие рогатые ракиты, торчащие из густой молодой поросли, окружали покрытую глубокими трещинами землю.
— Здесь было озеро с чистейшей водой. Осенью желтые и красные листья опадали с ракит и устилали дно. Часами мог смотреть на них. Прошло много лет. Приехал на родину, — а озера нет. Только след остался — пересыхающая летом лужа. И вроде бы не к себе воротился. Не хватает мне его. Будто потерял частичку себя. А сейчас химический завод на Тускари строят. Посылал письмо в горком с просьбой сохранить реку. Обещали рассмотреть. Крепна пересохла, и эту реку такая же участь ждет. Когда вернешься сюда лет через тридцать, вспомни мои слова, — грустно закончил дед.
Вошли в хату. Очень старенькая бабушка встретила приветливо. Дед посидел с нами немного и сказал: «Мне пора». Я вышла его проводить. И вдруг на меня такая тоска навалилась! Почувствовала себя одинокой, несчастной, брошенной в незнакомой деревне. Слезы навернулись на глаза. «Только привыкла к одному хорошему человеку, а он меня одну оставил», — думала я, сдерживая зябкую дрожь.
— Ну, чего волнуешься, детка? Скоро заберет тебя Яша домой, — ласково сказала бабушка, заметив мое настроение.
— Можно погулять на лугу? — спросила я старушку.
— Как хочешь. Не будет скучно одной?
— Нет.
— Буду ждать. Дед мой скоро придет. Вечерять вместе будем, — крикнула бабушка Нюра мне вслед, заслоняя глаза ладонью.
День был серый и ветреный. Пришла на луг, но он весь усеян коровьим навозом. Наступив на «свежие коржи», разозлилась. Вытерла ботинки о траву и побрела на пыльную улицу, заросшую с обеих сторон высоченным бурьяном. Тоскливо. Неуютно. Одиноко.
На ужин бабушка нажарила целую сковороду яиц с большими кусками сала. Я поела вдоволь, не стесняясь. Спать положили на железную кровать с шуршащим камышовым матрацем. «Надо же, пастель как в детдоме», — удивилась я. Мыслями окунулась в прошлое и незаметно уснула.
МЕЧТА
Утром сижу на кухне и в окно наблюдаю, как петух кур к порядку призывает. Вошла бабушка Нюра и говорит:
— Иди гулять. Соседские ребята как узнали, что новая девочка из города приехала, так уже с раннего утра от нашей калитки не отходят.
«А вдруг бабушка рассказала им про детдом? В деревне все друг про друга знают», — испуганно подумала я.
— Иди. Никто тебя не обидит, — подтолкнула меня бабушка.
Приоткрыла калитку.
— Я — Леша, твой сосед. А это мои друзья: Вадик, Тамара, Вера, — обратился ко мне один мальчик.
Все ребята были приблизительно одного возраста, — чуть постарше меня и как на подбор светловолосые, голубоглазые.
— Айда, купаться с нами?
Я оглянулась на бабушку. Та кивнула.
Ребята купаются, а мы с Лешей сидим в лощине у пшеничного поля и сосем сочные колоски.
— Вон у того куста я впервые увидел волка, — показал вдаль мой новый знакомый.
— В этом году? — спросила я.
