— Ушами чувствовал, что влюбился, но ошибся.
— Надо было носом чувствовать...
— Я в 10 лет влюбилась в рыжего смешного мальчишку. Страдала, плакала по ночам. А теперь не могу понять, как такое могло со мною случиться?..
— Раньше дедушка с бабушкой на кровати только спали, а теперь они на ней уколы друг другу делают...
— Папа сказал, что настоящие мужчины на дороге не валяются, а лежат на диване...
— И почему с каждым годом Дед Мороз все жаднее? Он меня меньше любит?
— Наверное, ты непослушный или игрушки ломаешь...
— А сегодня вон там, у горизонта, над заводом красивые сиреневые облака. Ты замечаешь, как иногда бывает красиво вокруг?
— Да.
— Давно?
— Не знаю. Тогда я был с мамой в деревне. Утром вышел на крыльцо, а вокруг яблони цветут. И солнце лучистое. Мне стало приятно. Потом вышла во двор моя сестренка Полина. Увидела белый сад и начала кружиться от радости, пока не упала. А потом целый день пела.
— А про что?
— Не знаю. Она еще не умела говорить, как я.
— А почему ты думаешь, что она от радости?
— Она всегда танцует, когда папа с работы приходит...
— Ты бегаешь в школе на переменах?
— Нет, я хорошо воспитана, потому что маму люблю.
— А наш кот Кузя человечней моей учительницы...
— А старые любят?
— Наверное, нет.
— Старые люди только внуков любят. Мне бабушка все время носит конфеты и зайчиком называет.
— А моя бабушка совсем как не бабушка. Она молодая и работает.
— У меня два дяди моложе меня, им по 6 лет. Когда они приходят к нам в гости и дерутся со мной, то кричат: «Эй, тетка, не реви». А я злюсь. Они вдвоем меня побеждают. Не любят они меня.
— Зря злишься. Они просто не понимают, что ты девочка и играют с тобой, как с мальчишкой, — возразила старшая девочка...
— Мама говорила, что недавно судили дядю за то, что он от любви тетю убил.
— Такое не может быть. Вот я люблю свою кошку. Я же не могу ее убить? Не любил тот дядя. Обманщик он...
Подскочил Колька с нашего двора, свалил меня подножкой, и мы клубком покатились по асфальту. Я оседлала обидчика. Потом мы отряхнули друг друга, и пошли в разные стороны.
Шуршит ветер, щебечут воробьи, покрикивают бабуси, торгующие на углу семечками... Хорошо!
ПЕРВЫЙ УРОК В НОВОЙ ШКОЛЕ
Оля привела меня к пятиэтажному зданию из красного кирпича. Это моя новая школа. Двор запружен детьми всех возрастов. По указателю быстро нашла 2 «А» класс. Ребята меня сразу заметили и приветствовали легкими толчками в бок. Я отвечала тем же. Вдруг все напряглись и затихли.
— Наша идет, — услышала я сзади тревожный шепот.
— Чего испугались? — удивилась я.
— Она у нас «завучка». Гроза школы!
Я закрутила головой, пытаясь угадать учительницу. В направлении нашего класса решительным шагом двигалась высокая, полная, черноволосая женщина. Лицо без шеи переходило в плечи. От тяжелого взгляда черных глубоко посаженных глаз мне стало не по себе. «Бизониха», — мелькнуло в голове.
Учительница увидела меня, изобразила подобие улыбки и сказала:
— Уже шестой врач среди моих родителей. Будет, кому меня лечить.
Как самую маленькую, меня посадили за первую парту. Урок начался с проверки умения читать.
— Сейчас выясню, кто летом читал, а кто по улицам носился, — усмехнулась Наталья Григорьевна и поставила точку у первой по алфавиту фамилии.
В классе наступила мертвая тишина. К моему удивлению, девочки в основном читали по слогам, очень медленно и неуверенно. Чтение учительница сопровождала грубыми насмешками. Сначала я спокойно ожидала своей очереди, но чем ближе ручка подходила к моей фамилии, тем я становилось нервозней. Вспомнила, что за все лето не прочитала ни строчки, что последние дни были заполнены радостной беготней по магазинам: мне покупали зимнее пальто, обувь, школьную форму. Я с восторгом разглаживала складочки на одежде, сто раз проверяла, все ли на месте в портфеле, но позаниматься уроками не приходило в голову. Я испуганно подумала: «Неужели за лето можно разучиться читать?» Вышла к доске черноволосая курносая девочка и стала сопровождать каждое прочитанное с великим трудом слово слезами. Другие девочки тут же захлюпали носами. Обстановка в классе становилась все напряженнее. И я не выдержала. От страха опозориться перед новым классом поплыло перед глазами. И когда, как бы издали, услышала свою фамилию, то не встала, а, стиснув зубы, чтобы не разреветься, вцепилась в парту до онемения пальцев.
Учительница что-то долго сердито говорила о моей пятерке по чтению, но я плохо соображала. В конце урока она подозвала к себе отличницу и дала ей задание научить меня читать.
Значит, я хуже всех!? Меня даже затрясло от злости. И я завелась: «Я с трех лет читаю. Я потеряла речь от страху. Нельзя пугать учеников. Моя учительница никогда так не поступала. Она была человеком, а не завучкой».
Наталья Григорьевна удивленно подняла брови, как-то странно посмотрела на меня и спросила:
— Ты знаешь, кто такой «завуч»?
— Нет. Наверное, так ругают... — пробормотала я растерянно.
Брови учительницы устремились к сжатому в гармошку лбу, и она, медленно выговаривая слова, сказала сурово:
