— Хотим вместе и с вами, — и замерли.
— Мы тоже, — тихо ответила Валентина Ивановна.
А вскоре дети с новыми родителями уехали в Рыльск. Дом заколотили до весны. Огород упросили председателя оставить за семьей. Как без подспорья большой семье?
ЛЮСЯ ПРИЕХАЛА
Идет третья, длинная и поэтому самая трудная четверть. Я устала учиться, потому что не люблю русский устный. Зубрежка правил изводит меня, и каждый урок кажется каторгой. Он тянется мучительно долго, и я, изнемогая от напряжения, ерзаю.
В эту пятницу мы с братом пришли из школы, разморенные резким переходом от зимы к весне. Вчера был ноль градусов, а сегодня четырнадцать! На станции школьники давно на каникулах, а мы продолжаем учиться в ожидании разлива реки, который надолго затормозит жизнь нашего села. Не сговариваясь, мы бросили портфели и побежали делать кораблики из щепок и бумаги. Мы так увлеклись наблюдением за утлыми суденышками, преодолевающими острые рифы, подводные скалы, резкие изгибы ледяных полуостровов, что совсем забыли про уроки. Ослепительно яркое солнце крупными бриллиантовыми искрами осыпало остатки ноздреватого наста у дороги и островки чистого искристого снега под деревьями, напоминавшие о недавней зимней сказке. «Март сначала с лихими скакунами-метелями дружит, а потом с ветрами, туманами и солнцем», — говорила нам бабушка, тоже радуясь весне.
Мой кораблик, отыскивая удобную гавань, привел меня к палисаднику соседа и остановился, уткнувшись в куст. Я остолбенела. Вокруг куста еще лежал лед, а нижние ветви были покрыты зелеными листьями. Зеленую траву мне приходилось откапывать из-под снега. Это обычное явление. Но кусты и деревья всегда сбрасывают листву и засыпают на зиму. Такие большие листья не могли вырасти за неделю без морозов. Может, они росли под снегом?
Позвала брата. Он, разглядывая чудо, рассуждал:
— Может, листочки зелеными всю зиму под снегом жили? Снег осенью лег на теплую землю и больше не растаял. Помнишь, сколько его было уже в конце ноября? Он, наверное, и сохранил листья.
У палисадника собралась вся детвора нашей улицы.
— Может, у тети Ноти особые кусты, южные, вечнозеленые?
— Может, мичуринцы сделали их морозостойкими?
— Но листья только внизу, у самой земли? — слышалось со всех сторон.
Тут вышел из хаты дядя Антон. Видно, ему тоже стало любопытно, что такого интересного нашли дети в его палисаднике. Осмотрев нашу находку, он удивился, пожал плечами и сказал:
— Спросите у своей учительницы. Я не знаю, как объяснить такую аномалию.
Бабушка зовет. Мы помчались домой. Поужинали и сели за уроки. Коля с одной стороны стола, я с другой. Сегодня мы не спорим, не колотим друг друга ногами под столом. Я уже поняла, что не успею выполнить уроки. Коля тоже беспокойно ерзал на стуле. Вдруг он подсел ко мне и заговорщицки зашептал:
— Такая лень одолела! Неохота учиться. Давай хоть раз в школу не пойдем. Притворимся, что больны.
— Чем?
— Ну, пусть у тебя будто бы голова болит, а у меня живот.
— Нет, давай, у обоих живот. Переели чего-то. Но у нас же плохой аппетит?
— Ну, тогда перепили. Я слышал, что если выпить много молока, то можно заболеть.
— Так это если оно прокисло.
— Все тебе не так! Ну, просто так заболел живот, и все!
— А как же уроки?
— Какие там уроки? Отметки выставлены. Учителям самим охота отдохнуть, но им нельзя, они на работе, им деньги платят.
— Страшно врать.
— Брось. От нашего обмана никому плохо не будет, а мы отдохнем и потом еще лучше будем учиться.
Последний аргумент окончательно убедил меня, и я сдалась.
Утром мы дружно заныли. Мать удивленно посмотрела на нас, потрогала лбы и задумалась. Для большей убедительности Коля пробурчал:
— Два раза за ночь бегал в уборную.
Эти слова переломили нерешительность матери.
— Ладно, лежите спокойно, так легче вам будет.
И села завтракать. Мы немного полежали тихо. Но это же так скучно! Я заворочалась. Брат зашептал:
— Тише, подожди, пока мама в школу уйдет, тогда и поиграем.
Подошла мать. Коля с кислым видом попросил:
— Можно мы на вашей постели полежим? Она такая большая и мягкая.
Мать разрешила.
Мы весело резвились, наслаждаясь свободой. С упоением и восторгом представляли, как другие сейчас мучаются: пишут по русскому длинные предложения, повторяют противные правила! Но через пару часов нам это надоело, и мы попросили разрешения почитать. Мать возразила: «Что-то вы подозрительно веселые? Может, у вас воспаление хитрости? Так, раз больные — никаких книг!» Мы знали твердый характер матери и не спорили. Еще пару часов промаялись.
Я изнывала от безделья и уже готова была сознаться в обмане, как на пороге нашей комнаты появилась худенькая, черноглазая, черноволосая девушка. Я сразу догадалась, что это Люся, внебрачная дочь отца, которая учится в пищевом техникуме. Бабушка рассказывала, что, когда она была еще в пеленках, отец принес ее к своим родителям и сказал: «Это моя дочь. Я виноват и должен помочь ее матери создать свою семью...»
