После строительства дома мое тощее, жилистое, длинное тело хорошо окрепло. Я не очень-то обиделась, когда летом какой-то незнакомый мальчишка, вылезая из речки, брезгливо спросил: «Ты чья, стропила?» Ответила ему спокойно: «Были бы кости, мясо нарастет». И в ту же минуту парень полетел с обрыва спиной в воду. Продолжения беседы не последовало, хотя он был на полголовы выше меня. Я и раньше вне дома не отличалась тихим характером, а теперь во мне появилось ухарство, нарочитая резкость в движениях, в голосе, в словах. Я не позволяла в свой адрес ни иронии, ни даже шуток. Общалась в основном с ребятами и при любом удобном случае демонстрировала свою силу и независимость. А с девчонками вела себя проще. С лета я начала обливаться ледяной водой из колодца. А с начала учебного года в школе на сцене, за занавесом, упражнялась с одно- и двухпудовыми гирями. Приходила на хор на полчаса раньше и после репетиции немного задерживалась. Поднимала гири не только руками, но и ногами. Часто в этих негласных соревнованиях я побеждала ребят не только своего класса, но и старшеклассников. «Двужильная!» — шутили они. Я никогда не хвалилась своими успехами, а молча, с достоинством уходила со сцены, как когда-то мой детдомовский друг Иван.
Один раз на сцену за штору пришел школьный штангист Дима Лесных. Увидев меня, он удивился:
— Девчонка с гирями? Ха! Телосложение слабовато.
Я спокойно ответила:
— Суворов в детстве тоже не был похож на генерала. Он для меня — авторитет. Посоревнуемся?
Спортсмен не ожидал от меня такой наглости и, смеясь, согласился. Я начала со своего «коронного» номера — поднятия пудовой гири большим пальцем ноги. И выиграла. Дмитрий сделал вторую попытку. Я заметила, что он хитрит, и взвилась:
— Так нечестно!
— В спорте часто выигрывает не сильный, а более сообразительный. Когда я вижу, что меня обходят, сразу включаю мозги. Мы не на равных. Я никогда не участвовал в подобных соревнованиях, — возразил Дмитрий.
— Но ты старше и штангист! Стыдно так себя вести с девчонкой! — презрительно высказалась я.
— Виноват, больше не буду, — развязно расшаркался спортсмен.
Я не стала придираться к форме извинения.
— Какой вес ты можешь толкнуть? — неожиданно спросил Дмитрий.
— Не знаю. Не пробовала штангу поднимать. А какой рекорд для моего возраста? — поинтересовалась я с вызовом.
— Сколько в тебе килограммов?
— Сорок.
— Столько и пробуй.
Он прикрутил железные диски, и я рванула штангу.
— Не вижу ликования народных масс! — брякнула я любимую шутку учителя физкультуры, отбрасывая штангу в пустой угол сцены.
— Сумасбродная! Надо же стойку принять, ноги расставить. Штангой покалечиться можно! — испугался Дмитрий.
— Но я же толкнула, чего тебе еще надо? — безразлично повела я плечами, хотя уже успела оценить степень риска своего необдуманного поступка.
— Больше без моего разрешения не подходи к снаряду. Я здесь отвечаю за технику безопасности! — жестко потребовал Дмитрий.
— Раскомандовался! Распелся тут! Не нужна мне твоя штанга! Я отца на спор на закорках с легкостью бегом по двору прокатила. А в нем девяноста килограммов, — холодно ответила я, прекрасно понимая правоту старшеклассника и в душе поругивая себя за упрямство и взбалмашность.
— Ври больше! — пренебрежительно хмыкнул Дмитрий, немного успокоившись.
Я опять завелась с полуоборота:
— Повторить! На что спорим!?
Дмитрий попытался осадить меня:
— Не горячись, ты же связки можешь растянуть и спину сорвать!
Но только недовольный голос учителя пения охладил мой пыл:
— Может, ты перейдешь в кружок тяжелой атлетики? — саркастически произнес он, раздвигая занавес на сцене.
Я понимала, что виновата, но от смущения ответила резко:
— За шум извините. Больше такого не повторится.
И не повторилось, потому что Виктор Иванович доложил матери о моем плохом поведении, и она пригрозила не пускать меня на хор, если еще хоть раз услышит о занятиях с гирями в компании взрослых ребят. Лишать себя удовольствия находиться рядом с Виктором я не хотела и запрет не нарушала. Но пробежки и холодные обливания не прекращала, хотя на дворе был ноябрь.
ГРИПП
И вдруг я заболела. Тело отяжелело, колики повсюду, даже в кончиках пальцев. Огнем горю. Голова гудит как пустой чугунок. На второй день родители врача вызвали. Она поставила диагноз: «грипп». Мать удивилась:
— Как же так? Крепкая она у нас, спортивная, обливается по утрам.
— Общее состояние здоровья тут ни при чем. Очевидно, у нее против гриппа нет иммунитета, — веско сказала доктор.
— Отчего же его нет? — спросила мать.
— Много тому причин бывает: отсутствие грудного вскармливания, плохое питание, нервное истощение, — объяснила врач, назначила кучу лекарств и уехала.
Поздно вечером лежу на диване, ощущаю удивительное состояние бесконечного счастья, тепла, покоя, умиротворения. Необычайная легкость в теле, каждая клеточка блаженствует! Мне хочется, чтобы эти приятные чувства никогда не заканчивались. Подходят с керосиновой лампой родители. Мать кладет мне подмышку термометр. Я тихо возражаю:
— Не надо. Мне хорошо. Мне очень хорошо!
Она раздраженно отвечает:
