Пожалуй, на этом стоило бы и остановиться, но была одна тема, которой так удобно казалось продолжить и которую я всё равно собиралась рано или поздно поднять. Хотя бы затем, что если на следующей неделе, или через неделю, например, одна особа решит заглянуть в гости, я знала, как реагировать.
— Дамочка в красном?
Получив ещё один вариант для отгадывания, Гейб посерьёзнел, взглянув на меня так, словно желал прочитать мысли.
— Ты о Клариссе?
— Бинго! — я даже в ладоши хлопнула, правда всего один раз, на большее не хватило сил. — Что ей от тебя нужно? То есть, я понимаю, что именно, но какой тогда был смысл разводиться? Или это была твоя инициатива?
Отвечать он желанием не горел, тут к гадалке не ходи. Но и отмалчиваться правильным не считал.
— Инициатива моя, решение общее. Как оказалось, не постелью единой живёт семья.
— Но постель была так хороша, что вы решили: а почему бы нет, не чужие же люди?
— Дэми.
— Что? Я просто пытаюсь понять, долго она к тебе будет ходить… — слова «на случку», которые так и рвались с языка, я мудро удержала при себе, хоть и понадобились для этого определённые усилия.
Автомобиль, наконец, свернул с дороги к моему дому и Гейб, припарковавшись и заглушив мотор, развернулся ко мне.
— Дэми, я не буду извиняться за то, что было, — предупредил он, как будто я просила о чём-то подобном или хотя бы намекала на это. — Но на этом всё. Я объяснил Клариссе, что у меня появилась женщина и я полностью заинтересовав в ней. Исключительно в ней.
— Значит, — задумчиво покусала я губу и глядя в сторону, чтобы избавиться от магнетического влияния инкубьего взгляда, вызывающего приятные покалывания внизу живота даже в таком вымотанном состоянии, — если она всё явится, я могу выгнать её поганой метлой?
— У нас в офисе нет метлы, — напомнил он с улыбкой, не дав разрешения, но и не запретив.
— Ну, знаешь, ради такого, разорюсь и сама куплю.
— Знаешь… — отозвался почти что эхом, — ревность — не слишком приятное чувство. Но когда меня ревнуешь ты…
Я закатила глаза от безмерно довольного тона заразы-демона. Нравится ему, как я ревную, значит. Ну, пусть порадуется пока. Немного. Пока я и впрямь не куплю метлу, чтобы отгонять всяких бывших жён или просто подчинённых, строящих планы на моего мужчину.
В понедельник я по-прежнему не чувствовала себя окончательно восстановившейся после вчерашней экзекуции, а потому была зла и предпочла бы, чтобы никто меня не трогал. Гейб, словно чувствуя это (а может так звёзды совпали?) устроил себе день вне офиса, мотаясь с одной встречи на другую и оставив свой кабинет полностью в моём распоряжении.
Коллеги, на кипучем энтузиазме переделавшие все дела до корпоратива, тоже не беспокоили, разве что притащился ближе к обеду Аскур, разлёгшись на диване для посетителей и изображая умирающего лебедя. Пятничная корпоративная тусовка у него плавно перетекла в воскресный день рождения друга, так что теперь несчастный Нарцисс мучился похмельем и просил добить его.
— Господи, да попроси ты уже Фриду, чтобы полечила, — раздражённо посоветовала я, когда жалобы начали перебивать даже стук клавиатуры.
Он тяжко вздохнул:
— Подходил уже. Посоветовала меньше пить.
А Фиалка у нас жестокая, оказывается. Ну, или Аск действительно накосячил по-крупному и теперь ему мелко, но так приятно мстили.
— Давай тогда я поделюсь таблеткой, и ты перестанешь ныть?
— О, а у тебя есть?
Я отодвинулась от стола, переложив сумку на колени и зарывшись в неё в поисках заветного блистера, но сначала наткнулась на другой, тот, что был найден ещё в рюкзаке Диметрис и отчего-то до сих пор не отправлен в помойку.
— Что такое асиабрастиал? — с трудом не запутавшись в буквах, прочитала я.
Нарцисс приподнял голову с подлокотника:
— Транквилизатор. Охренеть какой сильный и рецептурный. Откуда он у тебя, если ты даже не знаешь, что это?
— Был у блонди, когда я сюда переместилась, — покручивая фольгированную упаковку в пальцах, отозвалась я. — А ты откуда знаешь?
— Бабушке выписывали, — улегшись обратно, успокоился он. — Реально убойная штука, так что убери куда-нибудь подальше, а то перепутаешь как-нибудь и откинешься от передоза.
— А ты сильно расстроишься, — хмыкнула я, но таблетки всё же убрала в боковой, закрывающийся на молнию карман и продолжила поиски. А найдя, бросила нужной упаковкой в паяца, который в это время, приложив руку к груди вещал, что даже будет плакать. Может быть. Недолго. А то тушь потечёт.
После пары таблеток обезболивающего Аскур воспрял духом и даже принял сидячее положение. Правда на рабочее место всё равно не ушёл, заявив, что делать ему там нечего, поэтому будет сидеть тут, мешать мне и пить кофе. И даже соизволил варить его и на мою долю, довольно правдоподобно строя из себя официанта.
