Мужчина, теперь точно осознавший факт пробуждения, стремительно опрокинул меня на спину, сам оказавшись сверху, прижимая всем телом к кровати. Сухие губы вновь прижались к моим, правда поцелуем это назвать было нельзя. Скорее он пил меня, как пьют ледяную воду в жаркий день, с наслаждением делая глоток за глотком, захлебываясь, обливаясь, но не в силах остановиться.
Левая рука оставила в покое волосы, скользнув под поясницу и вынуждая прижаться к его телу ещё плотнее, а на правую он опирался, правда по большей части всё же лежа на мне. И продолжал, продолжал целовать, одновременно вытягивая энергию.
Коль уж речь шла о вампире, сомневаюсь, что это было чем-то другим. Ханси питался сейчас мной, с превеликим удовольствием и абсолютно не обращая внимая на слабые попытки если не вырваться, так хотя бы оттолкнуть. Сил и вправду было мало для полноценного сопротивления, а с каждой секундой и вовсе становилось всё меньше, так что я использовала последний козырь, изо всех сил впившись зубами в его нижнюю губу.
Лопнула кожа, рот наполнился неприятным солёным привкусом, но мужчину это лишь раззадорило, и он вгрызся в меня ответно, тоже прокусывая губу и глотая энергию пополам с кровью. Ну же, когда ты нажрёшься, скотина!
В другое время мне показалось бы странным, что он не пытается зайти дальше, даже руки целомудренно держит поверх одежды, не касаясь ни груди, ни задницы, но сейчас не было возможности анализировать эту информацию. Когда чёртова пиявка, наконец, оставила меня в покое, единственное, что я могла, это лежать поломанной куклой, пока он, наоборот свежий и едва не искрящийся, поднимался с кровати, поправляя рубашку.
Укус багровел каплями крови, которые Ханси демонстративно и видимым наслаждением смахнул языком, неотрывно глядя прямо мне в глаза. И произнёс так, словно это было комплиментом:
— По-прежнему самая вкусная из всех, что я пробовал.
Я обессилено прикрыла глаза, прерывая зрительный контакт. Через секунду вновь раздался звук шагов, затем поворот ключа, а после погас и свет, оставляя меня в одиночестве и темноте.
Прежде чем заснуть, на этот раз вовсе не по своей воле, а потому что из тела вычерпали и без того малые резервы, я успела отметить сразу два факта. Во-первых, с какими бы жаром и страстью Ханси меня не целовал, возбуждён он не был совершенно — то положение, в котором мы оба находились, не оставляло простора воображению. А во во-вторых, Гейб так и не появился, хотя время, наверняка, близилось к полуночи.
И мне совершенно не хотелось думать, что это не просто какое-то недоразумение…
Утром надежда проснуться в собственной постели или, на худой конец, в постели Гейба, с осознанием, что всё было просто сном, рассыпалась прахом. Вокруг по- прежнему была душная комната без окон и с единственной дверью, закрытой на замок.
К нестерпимому уже желанию посетить белого друга, добавилось чувство голода, от которого тошнило ещё больше, чем вчера, а энергия за ночь так и не восстановилась, поэтому я просто лежала на спине, ощущая, как слёзы щекотно стекают по вискам и теряются в нечёсаных, похожих на воронье гнездо волосах.
Легко быть сильной на адреналине и браваде, с уверенностью, что за спиной есть кто-то, кто не бросит. Сейчас я чувствовала себя настолько слабой и жалкой, как не чувствовала, пожалуй, никогда. И возникшая после анализа имеющейся информации мысль о том, что зря я так надеялась на помощь Гейба, делала всё только хуже.
При всём моём к нему прекрасном отношении, кем он был? Да, демоном. Да, владельцем одного из самых известных в городе детективных агентств. Вот только ключевым словом здесь было «одного», тогда как Ханси владели доброй четвертью этого же города. Габриэлю банально нечего было противопоставить тем, кто по праву считал себя хозяевами жизни.
Даже если он привлечёт к делу всех тех, кто помогал задерживать уродов, напавших на Лисёнка. Аскур, конечно, замечательно останавливал летящие в него ручки, но едва ли этот же фокус сработал бы с десятком пуль. Да и с чего бы им рисковать своими жизнями, ради одной моей?
Слёзы не стали сильнее, но и течь не прекращали, отчего глаза набухли и засаднили, да вдобавок перестал нормально дышать нос, так что приходилось лежать с открытым ртом. А стоило представить эту картинку со стороны, я разразилась нервным смехом. Да, просто девушка мечта — лохматая, опухшая, с выражением лица, как у клинической идиотки и в брюках с блузкой, измятых по состояния тряпок. Неудивительно, что Ханси вчера не прореагировал должным образом — жажда жаждой, а такое чучело меня тоже не возбудило бы.
Наверное, где-то в комнате были припрятаны камеры, потому как почти сразу после того, как затих мой истерический смех, в замке завозились, а после вошла вчерашняя девушка, видимо, направленная вновь «позаботиться» обо мне в отсутствие хозяина.
