И безмолвным, но легко читаемым в глазах обещанием порвать кого-нибудь на клочки, если заявлению не дадут ход прямо сейчас. Этого я знать наверняка не могла, но догадывалась, что так и было. Тем более Ирма, помнится, пугала приступами плохого настроения шефа, а у меня так и не было возможности познакомиться с ними поближе.
— И они вот так сразу согласились устроить маски-шоу?
Гейб тихонько хмыкнул:
— Я попрошу Данки скопировать для тебя всё, что мы передали в Совет и то, что я пообещал обнародовать, если они не пошевелятся. Вот тогда переделом власти на верхах и тихим смещением тех, кто всё это время прикрывал Ханси, не обошлось бы.
Я прикрыла глаза в качестве подтверждения, что поняла мысль, а не согласия с тем, что хочу ознакомиться с данными. Большая политика — политика и есть, независимо от мира, страны и входящих в неё людей или нелюдей. Всех всё равно не пересажаешь, с этим даже во временами Иосифа Виссарионовича не справились, а я туда лезть вовсе не жажду.
— А теперь спи, — уже не попросил, а велел демон, пока я не успела задать ещё какой-нибудь вопрос. — Остальное мы обсудим завтра. Я никуда не уйду, обещаю.
Я кивнула неуверенно, потому что организм и впрямь начал постепенно проваливаться в сон, не иначе как в лекарство что-то подмешали. И, почувствовав коснувшиеся губ чужие пересохшие губы, уснула за доли секунды, так и не успев подвинуться немного, пригласив Гейба лечь рядом.
Ни на какую дачу показаний меня на следующий день, конечно, не повезли. Доктор, чьё имя было слишком сложным для запоминания, высказалась на этот счёт предельно ясно — постельный режим и никаких исключений или, тем более, отлучек дальше туалета. Пришлось совету отправлять своего посланца прямо в гостеприимные стены обители местного Асклепия.
Мужчина со взглядом, способным конкурировать с Рэйвеновским, кажется, невзлюбил меня прямо с порога. Уж не знаю, в чём именно было дело, может блондинки ему не нравились, но вёл он себя так, словно я была не пострадавшей, а преступницей.
Серьёзно, перед ним полулежала измотанная девица с синяками в пол-лица, а он только что обвинениями не кидался направо и налево. К счастью, в палате кроме того был ещё и Элвин, мудро выставившись Гейба за дверь. Особенно меня порадовал аргумент — чтобы тот снова не попытался набить лицо сотрудникам правопорядка. Определённо, мистеру Ролену было чем меня удивить…
Так или иначе, я держалась максимально корректно, чем, казалось, бесила многоуважаемого сотрудника ещё больше. Вопросы сыпались словно из рога изобилия, причём каждый задавался пару раз как минимум, только в разных формулировках. И что это было — попытка докопаться до сути и уточнить побольше деталей или, напротив, желание вывести на чистую воду — чёрт его знает. К этому же чёрту его захотелось и послать, минуте так на десятой разговора.
Он препарировал мои мысли, выворачивал наизнанку слова, заставлял сомневаться в собственных же выводах и суждениях. Что, если Джиан не знал, что метка больше не активна и в связи с этим просто пользовался мною же данным ему правом? С чего я взяла обратное? Или, следует ли трактовать моё нахождение в доме вампиров как незаконное лишение свободы, если я не просила меня отпустить, а они не говорили, что не отпустят, выскажи я такое желание. И куча, куча всего в подобном духе.
В какой-то момент это стало походить на какое-то дурацкое кино, а не на реальный допрос, и, пока следователь (или кем он там был) записывал последний ответ, я перевела вопросительный взгляд на Элвина, безмолвно интересуясь, долго ли продлится этот балаган. Мужчина коротко покосился на коллегу и странным, детским каким-то жестом, потёр глаза — обоими кулаками сразу. А затем посмотрел на меня, будто с намёком.
Не поняла…
Элвин повторил свой жест, теперь ещё скорчив расстроенную рожицу и округлил глаза, теперь точно на что-то намекая. Он что, хотел, чтобы я заплакала?
Но зачем?!
В принципе, мучитель как раз перешёл к заключительной части случившегося, к той, за которой последовало маски-шоу и укладывание Зиана мордой в пол, так что слёзы пришлись бы как раз к месту. Так и не решив до конца, правильно ли я поняла предводителя бурундуков, я намеренно позволила себе окунуться в тот момент в подвале, когда лежала, придавленная ублюдочным вампиром к кровати, беспомощная и жалкая, и глаза послушно увлажнились, пустив по паре слезинок из каждого глаза в путешествие по щекам. А голос подрагивал, добавляя рассказу эмоциональности. Следователю же словно того и было нужно. Кивнул удовлетворённо, он застрочил с удвоенной скоростью, хотя из нагрудного кармана торчал подмигивающий огоньком записи диктофон.
Дописав до конца, он кратко поблагодарил за уделённое время и содействие, пожал Элвину ладонь и испарился с такой скорости, что впору было заподозрить телепортацию.
Шустро вытерев глаза уголком пододеяльника, пока не увидел Гейб, я вопросительно воззрилась на оставшегося в палате мужчину, дожидаясь пояснений.
Но тот легкомысленно отмахнулся:
