Бегу в душ. Смыв с себя пыль, грязь и по возможности Итана, обнаруживаю, что в моей комнате нет ни единого зеркала.
Ну прекрасно!
Расчесываю волосы и не заплетаю их, наоборот выпрямляю их вперед, чтобы по возможности закрывали шею. Сегодняшний укус сильно болит. Зрелище скорее всего жуткое.
Теперь одежда. Так как мое тело все еще выглядит, словно меня стая собак бешеных покусала, а некоторые их них, видимо, были без зубов, надо все закрыть. Достаю из сумки единственную клетчатую красную рубашку с длинным рукавом и застегиваю на все пуговицы, да и воротник прикроет шею.
Где же мои штаны? Штаны! Наконец-то доходит до меня. Они же остались внизу. В одних трусах сбегаю вниз и нахожу свои вещи аккуратно сложенными на комоде около стены, а он еще тот педант. Тут же натягиваю джинсы и кеды.
Надо купить еще вещей. Одни джинсы и пара футболок – это слишком скромный гардероб для девушки.
Кручусь. Может тут есть зеркало. И опять пусто. Мужики, что вообще на себя не смотрят?
Я помню, что зеркало есть в ванной у Итана, но в ту комнату я по собственной воли не пойду ни за что.
Где же мы будем разговаривать? Надо как-то показать папе, что я не в плену, что у меня все хорошо. Пусть хоть маму успокоит.
Внизу я нашла небольшую гостиную или скорее комнату для просмотра телека и игры в икс-бокс, небольшой спортзал, здесь была штанга и несколько вариантов гантелей. Я сразу вспомнила свою комнату в родительском доме, где у меня тоже был скромный импровизированный спортзал.
Дальше мне попался кабинет. Здесь занимался Итан. В нем стояло три стола и пара офисных кресел. Все было завалено какими-то старыми книгами и чертежа. Итан что специализируется на архитектуре?
И наконец, я попала на небольшую, но уютную кухню с большим окном, около которого стоял стол с четырьмя стульями.
Открыв все шкафы и холодильник, я нашла чай и печенье. Поставив печенье и заварник с чаем на стол, я смотрю на часы. Я управилась за сорок минут.
Хожу нервно по кухне, пытаясь привести в равновесие свою нервную систему, но безуспешно, и в животе урчит от голода. В холодильнике я видела брикет с сырыми отбивные и овощи. Надо приготовить поесть.
Достаю сковороду-гриль, которую сразу приметила и ставлю на плиту. Еще раз пробежавшись по шкафам нахожу соль и перец. Не густо конечно, но и так сойдет. Посолив и поперчив, бросаю мясо на сковороду и начинаю нарезать салат.
– Где же папа? Почему он так долго? – не успеваю подумать я, как в дверь стучат.
Остановившись перед дверью, снова пальцами зачесываю волосы вперед, несколько раз вздыхаю и открываю дверь.
Несколько секунд мы просто рассматриваем друг друга. Кажется, что папа стал еще старше, а его волосы еще белее. Мои глаза наполняются слезами, и его тоже блестят, как же иначе.
Ничего не говоря, я кидаюсь ему на шею, крепко прижимаясь. Папа также крепко обнимает меня в ответ. Вот он такой родной запах, запах моего папы.
Я отстраняюсь первая. Смахиваю слезы ладошкой и улыбаюсь.
– Проходи, – показываю рукой, потирая похлюпывающий нос.
Папа улыбается в ответ и проходит.
– Блин! Мясо! – вспоминаю я, почувствовав запах.
Кидаюсь на кухню, таща за собой и папу, схватив за руку.
– Садись. Я сейчас, – указываю на стол со стульями, а сама отворачиваюсь к сковороде.
Я успела вовремя, как раз все готово.
– Я сейчас, подожди пару минут, – говорю, повернувшись к отцу, он молча кивает.
Какая-то неловкая пауза между нами, это очень непривычно. Папа всегда знал, что мне сказать.
Выкладываю мясо на тарелку и заканчиваю нарезать салат.
– Итана нет дома, – говорю на всякий случай, ставя тарелки на стол.
– Я знаю, – со вздохом говорит папа.
Я удивленно поднимаю бровь.
– Я ему звонил перед тем, как прийти, – поясняет он. – Не хотел, – папа замолкает, явно подбирая слова, – что бы он разозлился на тебя за то, что я пришел, – заканчивает он, и я тут же гасну.
Я что теперь должна спрашивать у него разрешение, чтобы увидеть родителей?
Уткнувшись носом в тарелку, начинаю жевать.
– Он не был против, даже наоборот, – папа накрывает мою руку своей, и когда я поднимаю глаза, то замечаю, как он смотрит на мою шею. Скорее всего, ни рубашка, ни волосы не скрывают всю прелесть нашей совместной жизни.
– Как мама? – решаю сменить тему.
– Она очень переживает, – спокойно отвечает отец, и я киваю.
– У меня все хорошо. Меня допустили до занятий и общих тренировок, – слабо улыбаясь, говорю я.
– Здорово. Рад за тебя, – так же улыбаясь, отвечает папа, а потом добавляет, – это Итан все устроил.
Я удивленно вытягиваю лицо, положив свою вилку.
– Он тебе не сказал? Почему ты так удивляешься? – чувствую, что начинается допрос.
– Нет, не сказал. Мы мало говорим, – отбиваю я первые вопросы.
– Он тебя обижает?
Я отвожу глаза, но папа хватает меня за подбородок и заставляет смотреть прямо на него.
А что тут скажешь? Разве он обижает?
– Нет, – коротко отвечаю.
Я вижу, что он не верит мне, но что он может сделать?
Кивнув, он убирает руку от моего лица, и мы продолжаем жевать.
– Как Джейл? – задаю я самый страшный для меня вопрос.
