Бешено сопротивляющегося, кричащего, плачущего, меня потащили по рушащемуся коридору.
В наушниках моего шлема звучала адская какофония:
«Мы покидаем двигательный отсек, и нам нужна помощь! Огонь не дает пройти…»
«Помогите! Помогите! Кто-нибудь помогите…»
«Уровень 5 заблокирован, люки не открываются! Слышит ли кто-нибудь? Я заперт…»
«…в огне мы горим заживо. Боже, мы горим, от жара так больно…»
Второй уровень. Об этом фрагменте в памяти у меня ничего не осталось.
Лестница к третьему уровню.
– Подождите! Дайте мне забрать Дерека!
Ответа не последовало, меня только непрерывно тащили за скафандр. Я упрямо пытался высвободиться. Ноги не слушались.
«Воздуха осталось на две минуты. Работает ли мой аварийный маячок? Я могу видеть станцию. Вспыхивает красная сигнальная лампочка, почему никто не отвечает…»
«Команда машиниста Мэйта Винсона в шлюпке. Как ею управлять? Где, черт возьми, мы находимся?»
«Господь мой пастырь, и другому не бывать. По Его воле низвергаюсь я…»
Воздушный шлюз. Люк не реагирует на команды.
«Катер „Анаконды“ выгружается на станции. Мы вернемся, как только…»
Коридорный люк, повисший на одной петле. Кадет вместе со мной пробирается через него.
– Мы почти на месте, сэр.
«Господи Иисусе, я погиб. Меня затягивает в огонь, он везде!»
– Отпусти меня! Я тебя уничтожу! Уволю со службы. Я…
«Мамочка!»
– Почти на месте. – Голос его звучал успокаивающе. Зияющая дыра в корпусе. Ансельм исчез. Высвободившись наконец, я попытался сориентироваться. Как пробраться к мостику?
«Да, я иду по долине теней в царство мертвых…»
Где мои трости?
«Воздуха больше нет, и я…»
Неутомимый кадет выбрался из пассажирской кабины с одеялом. Накинул его на рваные края дыры в корпусе:
– Осторожно, сэр. Не касайтесь острых выступов. Дерек, старый друг. Арлина, моя любовь. Я тебя не покину. Обещаю. Кляну…
– Нет, сэр! – Он вытолкнул меня через дыру. В ночь. Охваченный ужасом, я изо всех сил задергался, но пальцы Ансельма крепко держали мое запястье. Через мгновение он скользнул за мной.
«…за то, что ты сделал со мной; твой указующий жезл и рабы твои…»
«„Галактика“, вызывает служба слежения орбитальной станции. Еще раз сообщите, в каком вы состоянии. Мы посылаем все имеющиеся в распоряжении…»
– Сэр!
Мы плыли от разрушенного корабля.
– Сэр!!
Мой голос прилетел откуда-то, из дальних далей:
– Что, Ансельм?
– Включите ваш аварийный маячок. У вас есть горючее?
– Немного.
– Я знаю, что вы в шоке. Вы можете управлять вашими двигателями?
«…великодушие и милосердие осеняли всю мою жизнь. И теперь мне предстоит пребывать…»
– Да, – устало промолвил я.
«…в доме Господа, – и очень тихо:
– навеки».
Сигнальная лампочка моих баллонов с дыхательной смесью предупреждающе замигала. Я вздохнул с облегчением. Десять минут. Достаточно, чтобы добраться до орбитальной станции. Только ждать помилования мне не приходится.
Я привлек юношу к своей груди. Он обнял меня, прижался плотно, его шлем уперся мне в плечо. Включив двигатели, я полетел к видневшейся в отдалении орбитальной станции.
Молча, погруженные в собственные страдания, мы наблюдали за быстрым концом корабля. Время от времени внутри него что-то рвалось, и вспыхивало пламя, которое медленно гасло.
В «Галактику» было вложено столько человеческого труда, ею так гордились. Как много надежд было связано с ней. Как много жизней…
Внезапно ее огни вспыхнули и померкли.
Мы с Ансельмом плыли по направлению к орбитальной станции.
Ужасный взрыв верхнего диска. Языки пламени на фоне космической ночи. Корпус «Галактики» развалился на части. Выбрасывая снопы горючего, верхняя треть огромного корабля отвалилась в сторону. Вращаясь, полетела к голубому сиянию Земли.
Я рассеянно похлопал по плечу гардемарина:
– Ну, вот и все, парень.
Один из нас плакал, но я не знаю, кто.
Крайне усталый, я неохотно обратил свой взор на орбитальную станцию…
– Большая честь познакомиться с вами, сэр. Я воспринял это как комплимент.
– Итак, вы отбываете на Константинию. Какая у вас специальность?
– Инженер-агроном. Импорт сельскохозяйственной продукции на Землю удвоился… – Она чуть улыбнулась и кивнула на мужа:
– Фаллон – специалист по психологии искусственного интеллекта. Он будет исследовать психические расстройства компьютеров. – Она немного смутилась:
– Что же, не хочу отнимать ваше время.
– Приятно было познакомиться. – Это было почти правдой. Я подхватил трости и заковылял своей дорогой.
Лунаполис. Глаза доктора Дженили полны сожаления:
– Весьма неприятные повреждения. Я вас предупреждал.
– Какой для меня прогноз? – Позади были две сложные операции для ликвидации последствий травмы. Месяц пришлось провести на жесткой больничной койке, лежа на спине. Потолок над собой я изучил вдоль и поперек.
– Вам сопутствует невероятное везение. Будете ходить, после лечения.
– С тростями?
– Поначалу. Возможно, после соответствующей физиотерапии. – Он перестал меня обнадеживать. – Но что касается гравитации…
– В гравитронной камере мне было чертовски больно.
