Из-за проблем с Нага обещанного учителя у меня так и не появилось, сейчас Зунар не доверял никому. Санджей несколько дней назад внезапно укатил в Гиргит на неделю, а вместо него приехала защитница из Гиргит. Хмурая и неразговорчивая женщина средних лет по имени Манана, она почти не выходила из своей комнаты. Но учебу нужно было продолжать. И теперь Санджея вызвалась заменить Амали.
Занятия с ней мне давались совсем непросто. После того случая с браслетом между нами возникло негласное напряжение. Нет, я ей был благодарен за помощь, ведь она, по сути, спасла мне жизнь. Но Амали то и дело пыталась ненавязчиво флиртовать и выпытывать у меня, а не вспомнил ли я вдруг что-нибудь о своем прошлом. Было ясно, она шпионит за мной для кого-то. И я почему-то был уверен, что точно не для Зунара. Поэтому я вел себя с ней крайне осторожно. Учителем она, кстати, оказалась отличным. Амали была эрудированна и разбиралась во многих вопросах. Что бы я ни спрашивал, она всегда отвечала и обстоятельно объясняла. Сегодня мы разбирались в иерархии клана, а также наследовании места нары.
– Глава рода всегда мужчина и всегда самый старший в роду, – сказала Амали. – Здесь кровь не имеет значения, глава рода может быть как тамас, так и ракта. А вот с наследованием места главы клана все куда сложнее. Здесь главное значение имеет кровь ракта. Тамас не может управлять кланом. Но зато нарой может стать как женщина, так и мужчина.
– Я почему-то думал, что место главы клана наследуют исключительно по мужской линии, как, к примеру, это было с Симаром и Зунаром, – сказал я.
– Нет, – мягко улыбнулась Амали. – Все далеко не так просто. Да, мужчины стоят первыми в очереди, но только если они ракта. Например, если в семье главы клана было пять сыновей тамас и одна дочь ракта, именно дочь унаследует этот титул. Но и здесь есть свои нюансы. С женщинами немного сложнее. Если, к примеру, наследница клана выйдет замуж и родит ребенка, она больше не принадлежит роду отца, а значит, и главой клана быть не может. А вот ее ребенок, особенно если он мальчик ракта, может и унаследовать титул, только под именем уже своего отца. То есть если в правящем роду нет наследников ракта, титул уходит в другой родственный род. В таких случаях главой клана станет другой ближайший родственник.
Я вздохнул и кивнул. Какая все же сложная и путаная схема, но, в общем-то, если подумать, она не слишком отличалась от системы наследования трона в моем мире. Исключение только в том, что здесь в приоритете были исключительно ракта.
– Так, подожди, – до меня вдруг дошло, – значит, я также могу унаследовать титул нары?
Смешно, конечно, главой клана я становиться не собирался, но это знание меня развеселило.
Амали улыбнулась и кивнула:
– Сразу после Латифы, но впереди нее еще два брата – Санджей и Аричандр, а также, конечно же, Зунар.
– Ну, будем надеяться, что нарой мне никогда не стать, – усмехнулся я.
Амали лукаво улыбнулась и протянула мне книгу.
– Давай теперь займемся чтением.
Я принялся читать вслух какой-то невероятный по своему сюжетному наполнению средневековый эпос о герое ракте Заруте, который в одиночку сразился с целым войском врагов и сверг вражеский клан.
– Ты читаешь все лучше, – похвалила Амали. – Быстро учишься, даже удивительно, насколько быстро.
Она улыбнулась, легким движением подвинула стул, подсев поближе. Ну вот, опять началось. Я откинулся на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между нами.
– Это не я. Это моя чакра головы, – постучал я себе пальцем по лбу.
– Нет, это не так. Сильная чакра головы бывает у тех, кто и без того предрасположен к знаниям и обучению. Значит, ты изначально легко обучаем. Кстати, у тебя ведь два дара? Один зеркальный, а второй?
Откуда она это знает? Даже Зунар никогда не интересовался моим вторым даром. Мне всегда казалось, что он думает, что зеркальный дар единственный.
– Видимо, обучаемость, – ответил я, пристально глядя на Амали.
– Обучаемость? Значит, память? Еще один ментальный дар. Жаль только, – вздохнула она, – что этот дар не помог тебе вспомнить свою прежнюю жизнь.
Я внимательно посмотрел на нее, милое лицо, лукавые глаза, немного приоткрытый рот, ждет, что я отвечу.
– Зачем тебе так нужно, чтоб я вспомнил?
Амали округлила глаза.
– Как же?! Ты ведь провел столько времени у хладных! Это очень нелюдимый народ, о том, как они живут сейчас, мы почти ничего не знаем. Мне, допустим, очень интересно. Тебе разве нет?
Говорила она довольно искренне, но и все же с ней никогда не понятно, где она настоящая, а где притворяется.
– Нет. Если они скрываются, значит, есть для этого причины, – сказал я серьезно.
На самом деле мне и самому было интересно, что представляет собой этот народ, но пусть лучше Амали думает, что я совсем не любопытный.
Амали вздохнула, подвинула стул еще ближе и улыбнулась той самой своей милой улыбкой, которая невольно заставляла меня чувствовать себя неловко. Я отстранился, Амали подвинулась еще чуть ближе.
– Ты меня боишься? – усмехнулась она.
– В каком-то смысле да.
Амали удивилась, какое-то время молчала, опустив глаза.
