Должен признать, что в сложившихся обстоятельствах полуэнергетическая природа СЦЧ сыграла против меня: всё же восстанавливается она медленнее нежели регенерирует и снова повреждается моё физическое тело. Если бы не созданные заранее мясные клоны, а также информационная сеть из чакродеревьев, то это стало бы серьёзной, пусть и временной проблемой, которая заставила бы искать иные способы отслеживания текущих проектов. Вместе с тем, продолжающие притягиваться ко мне духовные оболочки людей и зверян, из-за их более низкой степени реальности, стали намного менее... "питательными"?
"И как же мне решить возникшую проблему? Хм... Навскидку в голову приходят три варианта: увеличить степень реальности материального тела, для чего нужно... просто дождаться, когда оно адаптируется к новой энергии; уменьшить реальность собственной инь до того состояния, когда она не вредила организму; запечатать собственную духовную составляющую, заменив её инь клоном, превратив своё тело в аналог джинчурики. Что-то мне ни один из этих вариантов не нравится".
Если подумать, то существуют ещё два варианта того, как можно вернуть себе способность пользоваться чакрой напрямую: во-первых, никто не мешает при помощи клона прорастить дублирующую систему СЦЧ, пусть даже она будет полуэнергетическим симбионтом, созданным на основе мясного дубля; можно создать достаточно мощную технику превращения, которая сделает мне энергетическую оболочку со здоровой СЦЧ. Впрочем, учитывая то, что произошло со мной в момент трансформации духовного тела - этим лучше не злоупотреблять ( всё же мгновенное разрушение тел сколопендр и превращение в единое целое - это несколько неприятно: повезло ещё, что на внутреннем мире это никак не сказалось и он не стал внешним, так как анклав поддерживается звездой).
"А ведь идея с джинчурики очень даже интересная: можно запечатать себя в мясного клона, а затем захватить над ним контроль при помощи ментальных техник. Таким образом я получу оболочку, способную полноценно использовать чакру, а моё настоящее тело будет приспосабливаться к новой энергии".
***
Крики ужаса, радостный хохот, всполохи огня, запах дыма и горелого мяса - всё это сливалось в картину безобразного побоища, устроенного одними людьми другим людям. В небе уже светили луна и звёзды, но замеревшая на крыше одного из домов Ласка, без какого-либо труда различала фигуры мужчин в деревянных латах, вооружённых мечами и палицами, которые то выходили в круги света от пожаров, то снова скрывались в тени.
Почти год прошёл с тех пор как морская стая построила свою деревню, скрытую в тени листвы (почему-то Черноух всегда посмеивался, слыша эту фразу) и зверяне успели наладить отношения с жителями ближайшего городка, время от времени захаживая к ним за разными мелочами, торгуя травами и шкурами, показывая "фокусы" и рассказывая сказки о ёкаях. Принимали их с настороженностью, но не гнали и не нападали (всё же маскировка под чудаковатых людей сработала).
В какой-то момент Оскал стал отправлять разведчиков дальше, составляя карту и создавая связи с разными селениями. Всё было более или менее спокойно до тех пор, пока с севера ни пришли посланники самопровозглашённого императора, являющегося кем-то вроде вожака вожаков всех людских стай. Они потребовали склониться перед новым хозяином этих земель и... теперь лиса имела возможность наблюдать, что произошло с теми, кто отказывались склонить головы.
"Как дикие звери, вместо того чтобы устроить честный бой вожаков или их чемпионов, пришли ночью и устроили резню самцов, бойню детёнышей и издеваются над самками. Мерзость. Даже дикие звери редко убивают чужой приплод, а то и вовсе берутся его воспитывать, а эти...", - зверянка, скрывающаяся под иллюзией и техникой превращения в человеческую женщину, зло рыкнула и уже собиралась уходить, чтобы доложить об увиденном остальным вожакам стаи, которые решат, стоит ли им вмешиваться в чужую войну, как до слуха донёсся болезненный девичий вскрик, а затем плачь младенца и издевательский хохот.
Сменив курс бега, зверянка в несколько прыжков переместилась по крышам к тому месту, откуда прозвучал заинтересовавший её шум. Взгляду предстала человеческая самка лет пяти-шести, которая лежала на земле и прижимала к себе плачущий свёрток, а над ней стоял самец в деревянных доспехах, уже занёсший дубину для удара. Неподалёку находились ещё двое налётчиков, один из которых крепко удерживал взрослую самку, безвольно обвисшую в его руках.
Инстинкты взвыли о необходимости защитить щенят, пусть не своих и даже не принадлежащих к её стае, а рефлексы вбитые тренировками сработали быстрее разума, в длинном прыжке отправляя тело к явно безумному самцу. Удар обеими ногами в бок заставил человека пошатнуться и начать заваливаться, но не успел он испугаться, как кажущиеся тонкими и изящными руки схватили его голову и с неожиданной силой провернули до хруста шейных позвонков.
