Надежда Тальконы [СИ] полностью

— Нам пора. А то хватятся, мы же никому не сказали, куда летим. Даже Найсу.

И, не совсем уверенно ступая, пошла к выходу. Бернет и Альгида молча последовали за своей Праки.

Негромко хлопнула дверь, и все стихло.

Бернет вел люфтер на предельной скорости и высоте, чтоб сэкономить время. Все-таки Стекольный от столицы далековато, если мягко сказать.

Праки Найс остался очень недоволен тем, что Рэлла Надежда отпустила и второго основного телохранителя (новенький, взятый на место Кадава, еще не в счет). Она, как всегда, рассмеялась и ответила, что, при желании, может и одна уехать куда угодно, хоть ночью по городу гулять и ничего с ней не случится. Но, вняв увещеваниям начальника охраны, который всерьез опасался, что не доживет до возвращения Праки Алланта и умрет от инфаркта, до которого его обязательно доведет своей бесшабашностью Рэлла Тальконы, она обреченно согласилась никого не провоцировать. И Бернет и Найс взяли с Рэллы Надежды клятвенное обещание, что она временно ограничит свое передвижение хотя бы жилой зоной дворца, а, лучше, и желательнее, если бы она до возвращения Бернета постаралась не покидать апартаментов.

Мать Кадава, видимо заглаживая свое, отнюдь не приличное, поведение в прошлый раз, нервно суетилась перед Бернетом, не зная, что лучше сказать и как ему угодить. Бернет, стараясь держаться предельно вежливо, вручил ей большой пакет с продуктами, купленными по дороге, и деликатно выпроводил на кухню, чтоб остаться с другом с глазу на глаз.

Первое, что заметил Бернет, так это отсутствие страшного запаха разложения. Кадав, по сравнению с прошлым разом, выглядел поразительно хорошо. Он радостно улыбался товарищу, полусидя на постели и неподвижно держа перед собой на одеяле забинтованные руки.

— Привет, — бодро поздоровался Бернет, оседлывая табурет в изголовье. — Как дела у полного идиота?

— Хорошо… Но почему идиот, да еще полный? — Искренне удивился Кадав.

— А кто же еще, кроме натурального придурка станет объясняться своей Праки в любви? Ну, я понимаю: болевой шок, температура, бред… но не до такой же степени!

— Я объяснялся в любви???

— Ну, не я же! — И передразнил, скорчив гримасу — Ах, Рэлла Надежда, какой прекрасный сон! Ах, Рэлла Надежда, поцелуйте меня скорее! — И добавил, как ударил: Придурок! Да она бы, не то, что целоваться с тобой, да еще и лечить потом… Она бы могла повернуться, плюнуть и уйти. А мне приказала бы пристрелить тебя, сразу же и на месте! За оскорбление. И не только тебя, а всех здесь. И правильно бы сделала. Ты же знаешь законы! Да тебе за сто лет у Защитницы не отмолиться! Хорошо, хоть мать твоя ничего не слышала. У нее бы точно сердце не выдержало от такой твоей беспредельной наглости.

— Я… я целовался с Посланницей?… О, Небо!.. Я ничего не помню!

Вот теперь на Кадава было больно смотреть. Он почти плакал. И Бернет пожалел друга.

— Ладно тебе… давай перевяжу, а то мне Праки Найс велел не задерживаться. Сегодня к ночи должен прилететь Праки Аллант, а тут без него столько всего произошло! Боюсь, кое-кому не поздоровится.

Разматывая повязку и обрабатывая места бывшего ожога регенератором, Бернет рассказывал уже мягко, без агрессии. И периодически посматривал в лицо друга, который хоть и кривился от боли, но даже звука не позволил себе издать.

— Я бы ни за что не поверил, что такое можно сделать за один раз…! Это за пределом человеческих возможностей.

Но ты бы видел, какой у Рэллы Надежды сброс потом был! А вечером — отходняк жуткий. Все-таки двойная доза стимулятора — не шуточки! Она даже Альгиду выпроводила, сутки с постели не вставала и не ела ничего. И все из-за тебя! — Но потом все же попытался утешить донельзя расстроенного Кадава. — Короче, я прилечу послезавтра еще раз. Постараюсь ночью, наверное, чтоб Рэллу Надежду совсем без охраны не оставлять. И еще. Тебе велено переждать эти пять дней, как было приказано раньше, и начинать разрабатывать пальцы. Больно не больно — шевелись! На все про все у тебя месяц. Через месяц прилетаешь во дворец: или выходишь на работу или пишешь заявление на увольнение, по твоему усмотрению. Так Праки Найс сказал. Но месяц тебя будут ждать.

Кстати, вот твой браслет. Приказано отдать — И выложил браслет на табурет, с которого только что поднялся. — Не молчи, общайся. Прикидывай примерно, когда я могу быть свободен или я сам свяжусь с тобой. — И, уже с порога, Бернет посоветовал: матери смотри, не проговорись, любовник несчастный!

Уже взошла вторая луна, а значит, близилась полночь. Бернет сменил Кадава и тот отправился спать, впервые на свою кровать после возвращения из отпуска. День прошел на удивление спокойно, Рэлла Надежда никуда не выходила, а весь вечер и вовсе провела с мужем. Даже Альгиду, и ту выставили в общую компанию всех четырех телохранителей, которые бездельничали, играли на скорость в хватайку, очень стараясь не шуметь при этом. И Кадав радовался возвращению.