Надежда Тальконы [СИ] полностью

— Клянусь милостью Защитницы — это правда, Рэлла Надежда!

— Ты, вообще-то, соображаешь, ЧТО ты только что сказал?

— Да, Рэлла Надежда.

— Доказательства…

— Вы же знаете, Рэлла Надежда, я хожу к Вилде, к кормилице Праки Альдены. — И добавил, оправдываясь, — только когда время свободное бывает… ну, вот, Вилда как раз купала девочку и попросила меня подержать ее, голенькую, в одной пеленке. Вот я и увидел случайно. У Праки Альдены родинка под правой ключицей. Вернее, не одна, а четыре — вертикальным ромбиком. Сейчас они почти вплотную, потому что ребенок маленький, а потом они разойдутся — будет видно четко.

— Смысл?

— Это наш родовой знак. У всех Граси по материнской линии: у матери, у сестры, у меня… — и заторопился, — я понимаю, Рэлла Надежда, что это выглядит банально и глупо. Что такое бывает только в тупых дебильных книжках для служанок, над которыми они льют слезы и сопли. И еще в любовных мелодрамах. Но ведь не нарочно же я все это подстроил! Если все на самом деле именно так!

— И давно ты узнал?

— Да вот как раз пять дней назад и узнал… вот и думал, как Вам об этом сказать…

— А почему ты решил, что я должна знать об этом?

— Ну, как же! Ну, в общем… только не обижайтесь, пожалуйста, я подумал, что если вы будете знать, что это ребенок Добровольной Жертвы, а значит, зачат по воле Защитницы. Может быть, простите меня, Рэлла Надежда, Вы будете хотя бы немного любить девочку. Вы же к Праки Геранту совершенно по-другому относитесь: и бываете у него значительно чаще и играете с ним… Вилда, конечно, очень старательная и заботливая, но она только кормилица… А быть сиротой при живых родителях очень больно. Это сейчас девочка еще мало что понимает… и вздохнул, опуская голову на грудь. — Ну, в общем, у меня все. Теперь уже можете меня убивать.

Надежда долго сидела, подобно Кадаву, уставившись в одну точку на полу. Потом проговорила, не поднимая головы:

— Кто еще об этом знает?

— Никто, Рэлла Надежда.

— Промолчать сможешь? Или мне на самом деле тебя убивать?

— Естественно, смогу, Рэлла Надежда. Это же не моя тайна.

— Ладно, иди, скажи Альгиде, что я не пойду ужинать…

— Ну, вот, из-за меня! — огорчился Кадав и тут же поправился: Да, Рэлла Надежда, слушаюсь, — и еще осмелился спросить: Рэлла Надежда, Вам сменщика сейчас присылать или с утра можно?

— Какого еще сменщика?

— Вместо меня.

— Ладно, забудь. Я погорячилась. Иди, смена твоя ведь. Долго еще Бернету за тебя отдуваться?

Голос Бакета по внутренней связи был ехидным и насмешливым:

— Бернет, дорогой, а не поведаешь ли ты мне, за что тебе, интересно, деньги платят? Уж, не за то ли, что ты у молодой супруги на ручке греешься?

— Брось трепаться, Бакет, в чем дело?

— Да ни в чем, в общем-то. Просто хотел спросить верного телохранителя, знает ли он, где в данный момент его Праки?

— У себя.

— Да-а? Правда? Ой-ли!

— Нет, на самом деле, брось прикалываться!

— И Кадаву привет передай! Телохранителями еще называются — продолжал насмехаться Бакет и, только почувствовав, что достаточно взвинтил собеседников, вполне деловым тоном сообщил:

— Рэлла Надежда через нас прошла, вот вы и не среагировали.

— Куда?

— А вот туда! — И утешил. — Все нормально, бездельники. За внутренний радиус она не выходила. Она в детской, у дочки. Я уже все проверил, охрану на 02 код поднял, и на вас перевел. Так что можете дальше спать, лодыри.

— Спасибо, Бакет, — виноватыми голосами и почти синхронно отозвались оба проштрафившихся телохранителя.

— Ну, то-то же! Пока!

А Надежда, и в самом деле не хотевшая никакого сопровождения, потихоньку проскользнула в детскую к дочери.

Девочка сама стояла в кроватке, а Вилда ползала на коленях по паласу и собирала осколки стекла и рассыпанные цветы. Увидев Рэллу Надежду, кормилицаона окончательно растерялась и заплакала.

— Рэлла Надежда, простите, пожалуйста! Я не знаю, как все случилось… Вазочка на столе стояла и… и сама… сама…

— Да не волнуйся ты, глупенькая. — И хитровато усмехнулась, внимательно глядя на дочь. — Я, кажется, догадываюсь, кто это тут хулиганит.

И позвала девочку осторожным телепатическим сигналом.

Ребенок отреагировал мгновенно.

Девочка рассматривала мать, сначала недоверчиво, косясь исподлобья, что вызвало укол болезненной ревности. (Так (так тебе и надо! Бросила собственного ребенка на произвол судьбы и еще хочешь любви и радости!) а затем широко улыбнулась, показывая все шесть зубов.

— Альдена, — повторно позвала ее Надежда, — возьми! — и протянула на раскрытой ладони снятый джанерский браслет.

Вилда удивленно смотрела, так и продолжая сидеть на полу, и ничего не понимала.

Альдена попыталась телепортировать браслет, но обязательно уронила бы его, если бы мать не поддержала. И, получив желанный предмет, немедленно шлепнулась на попку, чтобы с ним ознакомиться.

Дав девочке время рассмотреть новую интересную игрушку, Надежда объяснила растерянной кормилице.

— Это Альдена начинается баловаться. Я тоже начинала примерно в таком возрасте. Так что тебе, Вилда, теперь придется не оставлять в поле ее зрения бьющиеся предметы и те вещи, которые не должны попадать в руки ребенка.