Надежда Тальконы [СИ] полностью

Ослепительно яркая вспышка рассыпалась на тысячи искр и погасла. Он очнулся оттого, что мальчишки вдвоем волокли его по палубе. Бернет пытался подняться, но у него это плохо получалось, правый глаз заливала кровь. Он кое-как перевалился через борт, благо тот был уже почти на уровне воды. Мальчишки попрыгали сами. И Надежда крикнула, оборачиваясь назад:

— Кадав, прими руль, мне нужно посмотреть, что там с Бернетом. Уходим, скорее! Сейчас эта посудина затонет. Держи заданное направление.

Кадав перебрался на ее место, под ногами хрустело битое стекло. Он, держась одной рукой за руль и, подгадав несколько более-менее спокойных секунд между волнами, страховал свою Праки, пока она пробиралась назад.

Вскоре она высунула голову из каюты:

— Кадав, снимай куртку!

Не совсем понимая, для чего это нужно, парень беспрекословно разделся и передал нагретую теплом тела непромокаемую куртку назад. И первая же волна, которая накрыла «Бриз», насквозь промочила тонкий свитерок и ледяными струйками стала просачиваться в брюки. Кадав съежился, тщетно вглядываясь во все больше сгущающийся мрак впереди.

— Знать бы хоть куда плывем! Только бы не перевернуться! Праки Матенс обещал практически полную непотопляемость… И пусть Рэлла Надежда хоть немного погреется. В каюте хоть и не очень светло, основная мощность генератора уходит на прожектора, но, по крайней мере, тепло и сухо.

И сглазил. Надежда незаметно подобралась сзади. И как раз в тот момент, когда у него чуть не вышибло из рук руль.

— Нет, так дело не пойдет! — услышал он за своим плечом голос Праки и, несмотря на то, что уже замерз, покраснел от стыда, — давай вдвоем. Здесь волны какие-то дурные. Сдвигайся назад!

Кадав, поняв ее замысел, пошире раздвинул ноги и максимально вжался в спинку, освобождая как можно больше места на сиденье. Надежда села перед ним и тоже сцепила пальцы на руле. Кадав запоздало ужаснулся. Она тоже была без куртки.

— Бернет сумел каким-то образом расшибить голову, сильно разрублено и, похоже, сотрясение мозга. — кричала телохранителю Надежда, поворачивая голову вправо. — И с рукой неладно, наверное, ключица сломана. Я перевязала и вколола анальгетика. Продержится. Ему еще за мальчишками следить. Они все мокрые, вялые. Переохладились. А двоих смыло волной за борт еще до нашего прихода. На Альгиду надежды мало, она лежкой лежит, только причитает. Отругала, так вроде зашевелилась кое-как. Ей еще мальчишек раздеть нужно, растереть и закутать потеплее.

— Зачем Вы свою-то куртку?

— Мальчишки замерзают. Кстати, Аллант нас нашел! Вышел на связь ко мне на браслет. Эх, и ругался! Я ему велела снять все корабли с поиска и включить сигнализацию в Талькдаре и в поселке. Куда ближе будет, туда и пойдем. Правда, я пока ничего не слышу. Устала, наверное…

Прошло еще некоторое время в полном молчании, пока Надежда не вскрикнула радостно:

— Есть! Я поняла!

Она встала, отпустив руль, вслушиваясь в рев шторма и, наконец, указала рукой значительно правее, чем они плыли.

— Каредда там! Она значительно ближе.

Кадав про себя все время молился. «Бриз» то нырял в ямы, то взлетал на пенные гребни, а конца пути не было видно.

Он так и не понял, что было сначала: увидел ли он маяк или услышал колокол. Но сердце радостно трепыхнулось.

Здесь, вблизи спасительного берега, волны были совсем другими: значительно выше и яростнее, словно не хотели отпускать законную добычу.

Направив «Бриз» на свет маяка, Надежда, на радостях, не сразу поняла, что ошиблась, что маяки ставят не только на входе в порт, но и отмечая наиболее опасные места.

Она никогда не была в этой самой Каредде, и не мудрено, что в шторм и в темноте промахнулась мимо входа в бухту.

«Бриз» несло на камни. Погибать в самый последний момент обиднее всего. Они вдвоем выворачивали руль влево, выгадывая дополнительное время. Двигатель захлебывался, не справляясь с непомерной нагрузкой. Взлетев на очередной гребень, они увидели россыпь огней порта не так уж и далеко, чтобы туда нельзя было успеть. Совсем рядом спасительная бухта. И как раз поперек их пути — мол-волнорез. И времени на то, чтоб обогнуть его, уже не было.

Надежда не сразу поняла, что же заставило ее резко оглянуться.

«Бриз» стремительно проваливался вниз, а позади вставала водяная стена. Такой волны она еще в жизни не видела. Вот эта, действительно последняя, волна сейчас и расшибет их о мол. И уже не вырулишь. Отчаянье захлестнуло душу, и Надежда впервые, всерьез, искренне, в голос прохрипела:

— Защитница! Спаси!

Она не выпускала руля, стараясь поставить «Бриз» хотя бы не боком к чудовищной волне. И, через несколько секунд, задохнулась и ослепла от обрушившейся сверху массы ледяной воды.

Тщетно пытаясь откашляться, Надежда интуитивно почувствовала, как их вздымает на гребень, и через силу заставила себя открыть глаза, чтоб, хотя бы не вслепую, принять неизбежное.

В этот вечерний час, несмотря на грозу и шторм, в порту собрались почти все рыбаки поселка вместе с женами и вездесущей ребятней.