Надежда Тальконы [СИ] полностью

Теперь разрешенная для свободного передвижения территория ограничивалась пределами дворцового комплекса, включая сад и прилегающие окрестности. И абсолютно все, включая личных телохранителей и Альгиду, были на стороне Алланта. Он даже не разрешил ей самой полечить Бернета, отправив раненого телохранителя лечиться домой, чтобы не провоцировать Надежду.

Она тяжело переносила вынужденное заточение. Стала непривычно обидчивой и раздражительной и стремительно раздавалась в талии.

Особенно заметным это оказалось для Бернета, который вернулся во дворец после сорокадневного лечения.

Бернет приступил к своей любимой работе как раз накануне одного примечательного события.

Император Тальконы Его Мудрость Аллант был (Впервые для Тальконы!) приглашен на Совет Трех Секторов. Мероприятие проходило на Честе, и должно было занять вместе с дорогой около пятнадцати дней. Аллант рассчитывал вернуться еще до срока родов, так как по прикидкам Милреды Надежде оставалось ходить еще около месяца.

Он решил провести день перед отлетом наедине с Надеждой. И приказал накрыть стол для обеда в саду, в любимом потаенном месте: в беседке на островке, образованном ручьем. И чтоб ни души! Включая телохранителей.

Они гуляли вдвоем по аллеям, разговаривали. Надежда сетовала, что скоро она станет похожа на бочку.

— Очень симпатичную бочку! — ласково улыбаясь, уточнял Аллант.

— Издеваешься? — обижалась Надежда, морща нос.

— Тебе плохо? — испугался Аллант.

— Из-за этого широченного подола даже ног не видно. Куда встаешь — неизвестно. Обуться — проблема. Не нагнешься.

— Интересно, а для чего у тебя Альгида? Она и так ничего не делает. В состоянии, наверное, пару раз в день помочь тебе обуться, не переломится.

— Я так не привыкла!

— Привыкай. Я прилечу, а ты будешь еще более пухленькой.

— Куда уж еще толще!

— Не забывай, у тебя еще целый месяц впереди.

— Я не хочу больше толстеть!

— Но ты должна! У тебя должен родится крупный упитанный сын с такими миленькими перетяжечками на ручках и ножках.

— А если будет девочка?

— Это будет нечестно с твоей стороны, но я согласен и на дочку.

Надежда, морщась, погладила поясницу.

— Тебе плохо? — Встрепенулся Аллант.

— Нет, что ты привязался. Я просто устала.

— Пойдем, посидим в беседке. Обед, наверное, уже принесли.

— Кстати, не забудь про аптечки. Наши уже почти пусты. А я предпочитаю пользоваться привычными, проверенными средствами.

Аллант поторопился и поэтому свернул к островку не по главной аллее, через мостик, что было значительно дальше, хотя и удобнее, а узкой, едва заметной тропинкой. Здесь попасть в беседку можно было, перейдя через ручей, в этом месте мелкий, но довольно широкий. По крупным камням, устилающим его дно и частой цепочкой поднимающихся над напевно журчащей водой.

Аллант перебежал первым и стоял на противоположном берегу, протягивая Надежде руку. Она, подобрав подол, чтоб не замочить, переходила ручей медленно и осторожно. Она уже почти коснулась руки мужа, и, может быть поэтому, понадеявшись на его помощь, резко поскользнулась на мокром камне. И к ужасу Алланта стала падать.

Страшно и нелепо. Назад. Спиной на камни.

Потребовалось немыслимое, нечеловечески ловкое движение, чтобы, вывернувшись всем телом, уже почти из горизонтального положения, удержаться на ногах. Через секунду Аллант, прыгнув навстречу, подхватил ее, запоздало поддерживая. И еще некоторое время они стояли посреди ручья, мокрые почти по колено. Оба смертельно бледные, не мигая, смотрели друг на друга.

Наконец Надежда, натянуто улыбнувшись, заметно заикаясь, сообщила:

— Ч-чуть н-не н-навернулась.

— Испугалась?

Она, подтверждая, часто потрясла головой.

— О, Небо! — Аллант подхватил ее на руки и вынес на берег, чувствуя, как ее колотит крупная дрожь.

В беседке, он бережно опустил жену в легкое плетеное кресло, немедленно разул, снимая промокшую обувь и носки и, надежно изолируя от мокрого подола платья, закутал ноги в теплую накидку со своего кресла.

Надежда смотрела жалобно и как-то отрешенно. Аллант быстро освободил все блюда от термоколпаков, предлагая начать обед.

Разговор не клеился. Надежда больше молчала, вяло ковыряясь в тарелке.

Видя ее состояние, Аллант предложил:

— Возвращаемся?

— Да, пожалуй.

Аллант унес ее на руках до самой кровати, не позволив идти самой, чем перепугал и всех телохранителей и Альгиду.

Надежда безропотно позволила Альгиде раздеть себя и немедленно улеглась.

— Вызвать врача? — спросил Аллант, присаживаясь на краешек постели и поправляя пушистую прядку волос, выбившуюся у нее из прически.

— Не нужно. Я лучше посплю немного.

— Посидеть с тобой?

— Не нужно. Иди. У тебя и так сегодня дел по горло. Завтра лететь. И Альгида пусть идет. Оставьте меня одну.

Надежда добровольно провела в постели весь день, лежа на боку, и с головой укрывшись одеялом. Встала только к ужину, но есть почти не ела. Всё куксилась, и почти сразу легла. А после полуночи, разбудила Алланта и жалобно, виноватым голосом попросила:

— Вызывай Милреду. Кажется, мне стало еще хуже.