Крышка погреба с грохотом ударилась о ящики – что-то посыпалось и брякнуло. Дима с опаской посмотрел на ворота, и все самые страшные ожидания оправдались: они настежь были распахнуты, впуская холодный и тяжелый воздух, полный пепла и убийственных, маленьких частиц. Следы по-прежнему виднелись у входа, только слегка перемело пеплом. На сером горизонте, за плотными свинцовыми тучами огромного дерева ядерного гриба невидно – развеялось наконец-то. Дима сухо взглотнул, вновь запахнул двери и повесил тот же замок, на всякий случай проверил его на наличие каких-либо дефектов и, ничего не обнаружив, накинул старую куртку, а вдруг поможет.
Подготовка гаража к основному месту будущего пребывания заключалось в генеральной уборке. Где-то нашлись новые щели и пробоины, которые в ту же минуту закрывались досками, посаженными на длинные шиферные гвозди, загнутые с другой стороны для большей надежности. Да, вновь пришлось покинуть стены убежища. Это не было чем-то волнительным и грандиозным, или важным, как то, что случилось с Нилом Армстронгом. Один маленький шаг для человека и огромный скачек для всего умершего человечества едва не закончился его гибелью: пепел оказался необычайно скользким как мокрый снег. Ноги по щиколотку утонули в серой массе, и Дима просто боялся подумать, сколько в этот момент радиоактивных частиц пронизывало его тело и приближало к смерти.
Легкое волнение появилось при втором выходе за стены, когда он забыл молоток за гаражом и когда в груди странно кольнуло. Он спокойно пинал пепел, протаптывая для себе дорожку. Большое напряжение оказывала давящая пустотой тишина и вечное ощущение чужого присутствие где-то в отдалении, липкий и внимательный взгляд из-за обугленных веток колючего кустарника или из черных окон опустевших домов. Каждый раз, когда глаз мимолетно цеплялся за старые, покосившиеся от времени и взрыва избушки на когда-то оживленной улице, он вздрагивал. Казалось, что в бездонной глубине домов, в черных провалах оконных рам мелькали белые силуэты скрюченных фигур, однако уверенности прибавляли надоедливая песня из «Тик-тока» , когда-то им услышанная, и еще дедовский топор в руке. Впервые за долгое время удалось улыбнуться и забыть все! Миру конец, не будет ничего, ничего того, что считалось обыденным, да и черт бы с ним! Уныние и переживания снялись как рукой, когда Дима решился пойти на преступление и вскрыл ломом гараж соседа дяди Саши: знал, что там есть буржуйка и еще кое-что интересное – целая канистра ядреной 50 градусной, а, возможно, 60 градусной, самогонки! На монтаж печи ушло примерно часа три. Самым тяжелым и утомительным оказалось без болгарки разрезать листы железа на крыше, Дима справился и без нее с помощью молотка, отвертки, ножовки по металлу и какой-то бедной матери.
Вечером, когда небо потемнело, и к деревне подступил первый мрак, доски в буржуйке затрещали, занимаясь веселым, красочным огоньком, и, казалось, что надежда не умерла, она есть! Дима подкинул больше обрезков и спустился в погреб. Все же ночевать на поверхности пока не хотел. Устроился, как можно удобнее на кровати и уснул сном младенца. Удивительно, но этой ночью его никто и ничто не беспокоило: ни кошмары, ни шумы.
День седьмой…
[Запись 10:12]