На должность разведчика честно тянули жребий всем отделением. Выпало молодому сержанту Галину, но тот не смог сделать и пары шагов по двору – позорно вернулся. Это восприняли с пониманием – Галин не так давно вернулся из армии, а вдруг в этом кафе работают еще и девушки? Не то чтобы полицейские не видали раньше баб, но все же потерпевшими и подозреваемыми в их рутинных делах обычно становились люди обыкновенные – такие, как и сами полицейские. Эта же кофейня наверняка если и запускала внутрь женщин, то только инста-богинь или как там их правильно надо было называть. Не стоило туда отправлять юного Галина – сожрут.
Вызвался Цветочный. Этот был калач тертый, находился в постоянном начатом, но незавершенном разводе со своей шикарной женой, которую обожал, что было взаимно. Не взаимно было только обожание его женой шикарных шуб, отдыха на Мальдивах и зависти к подругам, у которых мужья нормальные, а «не мент». Тем не менее, развод все никак не мог состояться, потому что любовь к простому менту была сильнее зависти.
Единогласно было решено, что для разведчика лучше кандидата не найти. Цветочный совершенно точно не упадет в обморок при виде живой топ-модели (у него дома такая же), да и любопытство было его главным двигателем по жизни. Его снабдили важными инструкциями: ни с кем не ругаться, улыбаться и выяснить как можно больше, не прибегая к насилию, угрозам или шантажу.
Цветочный вернулся минут через двадцать, весь сияющий и со стаканчиком кофе в руках.
– Ну что там, Владик?
Первым не выдержал Павел Николаевич Чимикин – капитан полиции и большой молодец, сразу после Вадим Игнатьевича Бойко – тоже капитана и молодца побольше.
Цветочный обвел замершее отделение веселым взглядом, с явным наслаждением отхлебнул кофе и довольно сощурился.
– Там нет женщин! – объявил он так, будто это было его личное достижение. – Это такая политика компании, как я понял. Наверное, опасаются «голодных до баб» ментов или вроде того, – он скривился. – Или из девушек никто не пошел работать к нам под нос. Хрен его знает. Короче, баб нет – только парни лет по двадцать. Ну, сами видели.
– Парни могут быть еще хуже, – снова мрачно изрекла Леночка.
Тогда ее толком никто не понял.
В кофейню потихоньку потянулись полицейские. Любопытство и жажда нормальной еды, а также хорошего кофе по доступной цене оказались сильнее страхов и неуверенности. За сперва казавшимися неприступными стенами обнаружилась уютная предновогодняя атмосфера минимализма – светлые стены, свечи и подушки на окнах, всего пять небольших столов, мерцающие гирлянды под потолком и кое-где на полу. Очень скоро весь бравый состав отделения завтракал, обедал и просто отдыхал здесь, как у себя дома – объединение двух миров происходило стремительно, мирно и со вкусным «кофе дня» за сотку. Как и докладывал Цветочный, в кофейне действительно работал только мужской обслуживающий персонал – молодой и бойкий. Две штуки.
В том, как права оказалась Леночка в том, что это «только хуже», капитан полиции Павел Николаевич Чимикин убедился уже через три дня после открытия кафе. И именно об этом ему твердил его хороший друг и коллега – тоже капитан полиции Вадим Игнатьевич Бойко, доедая свой завтрак.
– Я не смотрю на него! – Чимикин вынужденно ответил, понимая, что Вадим так просто не отвянет. – И нельзя ли потише?!
Перед витриной в ожидании вкусных завтраков столпилось человек десять из их отделения. Было шумно: работала кофемашина, слышались смешки, разговоры, периодически срабатывала чья-нибудь не выключенная рация.
– Ты пялишься на парня, думая, что это не заметно, но это заметно!
– Я капитан полиции, я умею… Так, все, нахрен!
Чимикин стащил с головы шапку, которую позабыл снять в помещении, и с трудом выдохнул. Он снова отвернулся к окну, игнорируя и Вадима, и всех посетителей кафе разом.
Это становилось невыносимо. То, что Вадим был в курсе его пристрастий, было хорошо и безопасно. Обычно. Они обсудили это уже много лет назад, когда однажды, по одному делу Бойко проходил бывший любовник Чимикина. Тогда пришлось признаться коллеге, хотя тот и сам обо всем догадался, услышав облегченное «Паша, слава богу, ты здесь!» от парня в розоватой шубе и с явно сделанным маникюром, пусть и телесного оттенка. Чимикин тогда думал, что это конец его работы в органах, да и вообще жизни, но Вадим, будучи старше и опытнее, объяснил ему, что здесь такому вообще-то давно уже не удивляются и подобный опыт случался почти у каждого второго.
После Чимикин со своими наклонностями не попадался, и вот под Новый год во дворе участка появилась чертова кофейня. «Надежный свидетель» его морально-нравственного падения. Павел горестно вздохнул.
