Дома Павел устроил себе настоящую головомойку, отругал последними словами и даже запретил доставать свое законное вечернее пиво, пока в голове не выстроится четкий план действий в сложившейся ситуации. План должен был быть рабочий, универсальный и устранить угрозу если не навсегда, то точно до конца декабря – самого кошмарного месяца из-за отчетов, итогов, буянящих граждан и общей предновогодней горячки. План был простой: не ходить в кофейню и не видеть Лекса.
Чимикин скривился. Это имечко ему совершенно не нравилось. Если бы они встречались, он бы точно не обращался к ему «Лекс», а называл нормально: Леша или Саша, смотря, кто там он на самом деле… Нет!
– Нет, – повторил он, сердито глядя на себя в зеркало в ванной. – Никаких Леш и Саш! Размечтался!
Отражение смотрело на него не слишком уверенно. Чимикин вздохнул. Одна из главных причин его нежелания связываться с красавчиком из кофейни несмотря на сомнительный флирт с той стороны, заключалась в ужасной неуверенности в себе. Проще говоря, Чимикин не был в восторге от своей внешности. Светлые, чуть рыжеватые волосы – жидкие и уже начинающие редеть, светлые же глаза, самая обычная «пролетарская рожа» – он не выделялся особенно высоким ростом или мощным телосложением. Проходил по всем нормативам, но не более того. Тот же Вадим Бойко выглядел в разы эффектнее: по нему сразу читалось, что вот он – капитан полиции, без пяти минут майор – защитник, герой и крутой парень. Вадим был два метра ростом, синеглазый, темноволосый, с почти всегда сердитым волевым лицом. Бабы по нему сохли, он одаривал их хмурым взглядом из-под насупленных бровей. Это смотрелось круто и сильно.
Чимикин же в тайне был уверен, что большая часть его неудач на любовном фронте была именно из-за заурядной внешности. В нем не чувствовалось героического флера, которым так и дышал Бойко, и поэтому, каждый раз, когда он с кем-то знакомился и называл свою профессию, то видел не восхищение в глазах напротив, а скорее сочувствие и даже брезгливость. Обычный русский мент не вызывает страстного желания, увы. И в том числе от этого Лексовы подколы с «господином полицейским» им воспринимались особенно болезненно. Тот явно издевался, и это очень обижало. Павлу много раз хотелось сказать ему, что я вообще-то действительно крутой полицейский, меня начальство ценит, уважают коллеги, я людей спасал, бывал под пулями! И не тебе, сопляку в белом передничке, шутить на этот счет!
Впрочем, вряд ли такие вот понты принесли бы ему желаемый результат. Мальчики вроде Лекса клюют совсем не на слова, это Чимикин давно уяснил опытным путем. Зато он сам регулярно клевал на утонченную внешность, весь этот аристократизм тонкой кости и красоту природных линий. Чимикин грустно вздохнул, рассматривая свою бледную от постоянного недосыпа рожу. Стоило бы бриться чаще и тщательнее – рыжеватые волоски неаккуратно торчали по щекам и подбородку тут и там. Или может вообще отпустить ее, пусть растет?
Он все-таки позволил себе пиво под негромкий бубнеж телевизора. За окном стояла холодная зимняя ночь, светились огнями соседние дома, а Павел повторял себе из раза в раз, что в кофейню ходить больше не стоит.
Теоретически, можно было бы поговорить с этим Лексом по-серьезнее – объяснить, что шутить с капитаном полиции не стоит, что можно так лишиться своего места, припугнуть проверками регистрации, козырнуть ксивой… Это в принципе было методом, но только не в сложившихся обстоятельствах. Почему-то Чимикин был уверен в том, что Лекс только посмеется над его угрозами и продолжит издевательства с новой силой. Такие красивые и молодые обычно не боятся никого и ничего – Чимикин таких повидал за свою жизнь, когда бывал на вызовах в клубах и снятых для вечеринок квартирах с дизайнерским ремонтом и джакузи. За похожими красавчиками чаще всего приезжали «папики» на крутых тачках, которые очень быстро все решали – одним звонком или парой купюр. Чимикин и Бойко оба ненавидели это говно от всей души, но против системы мало что могли сделать.
«Он ничуть не отличается от этих гламурных пидорасов», – убеждал себя Чимикин, допивая вторую банку.
Гнать от себя мысли про то, что Лекс все-таки сам работает в кофейне пять дней в неделю, к тому же не носит золотых часов и бриллиантов в ухе, под пиво получалось плохо. Интуиция опытного полицейского подсказывала, что Лекс уж точно не из золотой молодежи, хоть и выглядит как инстаграм-звезда. Но это ничего не меняло, потому что Бойко был прав.
Тот в первый же день дал характеристику обоим бариста:
– Приезжие, ищут лучшей жизни. Не студенты, раз здесь работают полный день. Охотники за богатыми мужиками.
