— Это пиздец, — неожиданно громко и жестко проговорила Светлана, глава отдела маркетинга. Она откинулась на спинку стула, глядя в потолок с таким видом, будто внутри уже все сгорело дотла.
— Тотальный, — кивнул начальник отдела снабжения, сжимая в руках ручку так, что она угрожающе трещала. — Все, друзья. Гроб готов, крышка закрыта и заколочена.
На этих словах кто-то нервно хихикнул — коротко и истерично, словно от безысходности, но этот звук быстро заглох, растворяясь в тишине, еще более тяжелой, чем прежде.
Я закрыла лицо руками, плечи затряслись в беззвучном плаче. Казалось, сама судьба ударила нас всех так, чтоб подняться мы уже не смогли.
— Похоже, Коль…. — начал наш Павловский, начальник юристов, — нам действительно конец….
И тут… как гром среди ясного неба.
— Вы тут все охренели, что ли⁈ — рявкнул Николай.
Он резко поднялся, со стуком ударив ладонями по столу, и это движение пронзило комнату, заставив всех вздрогнуть. Всегда спокойный, выдержанный Николай вдруг превратился в человека, разрывающегося от злости и решимости. Его глаза сверкали, как у хищника, загнанного в угол, но не готового сдаваться.
— А что ты предлагаешь, Николай Платонович? — ехидно протянула Светлана, скрестив руки на груди и откинувшись на стуле. Ее голос звенел так, что казалось, вот-вот порежет воздух. — Может, это… коллективный дух поднимем? Ура-патриотизм, да? А все из-за этой! — она резко повернула голову, злобно сверкая глазами в мою сторону.
Я почувствовала, как что-то внутри оборвалось. Сердце ухнуло куда-то вниз, а кровь моментально бросилась в лицо.
— Света! — рыкнул Павловский, но его голос лишь подлил масла в огонь.
— Что, мужики? Солидарность не позволяет правду признать? — Светлана резко выпрямилась, её лицо перекосилось от злобы, а голос звенел насмешкой. — Или вы тоже, как Сокольский, думаете, что этой… — она ткнула пальцем в мою сторону, едва не встав с места, — может всё с рук сходить? Не потрахивай он её — и развода бы не было! Дотрахался, понимаешь, — почти прошипела она, и вдруг осеклась, сглотнув оставшееся ругательство. — Вот и результат: сам в больнице, а компанию по пизде пустил!
В комнате стало настолько тихо, что казалось, можно услышать, как падают пылинки. Никто не осмелился прервать эту вспышку злости. Даже Николай на мгновение застыл, стиснув зубы и, казалось, борясь с желанием сорваться на крик.
Я сидела, словно парализованная, пытаясь перевести дыхание. Казалось, что ещё немного — и я просто растворюсь в этом гневе и осуждении, обрушившемся на меня.
— А знаешь что… Светлана Валентиновна, — наконец, раздался голос Николая, низкий, будто приглушённый, но от того ещё более угрожающий. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде было что-то ледяное, способное пробраться под кожу.
— Что? — резко бросила Светлана, но её голос дрогнул.
— Пиши-ка заявление… — Николай медленно выдохнул, словно контролировал каждое слово, — по собственному.
Светлана опешила. Она замерла, широко раскрыв глаза, словно не веря тому, что услышала. Как, впрочем и остальные.
— Это шутка? — она попыталась ухмыльнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой.
— Я выгляжу так, будто шучу? — Николай выпрямился, его голос больше не был резким, но именно эта холодная, стальная интонация пробирала до мурашек. — Завтра тебя здесь быть не должно. Мы тут все одной нитью повязаны, если ты еще не поняла. А раз не поняла — свободна.
— Ты права не имеешь, Николай Платонович! — рявкнула женщина.
— Я первый зам Даниила, пока он нетрудоспособен — имею. Вернется — сам решит, что с тобой делать.
Светлана открыла рот, чтобы возразить, но, встретившись с его взглядом, так и не смогла вымолвить ни слова. Она хлопнула стулом, резко поднявшись, и вылетела из кабинета, едва не снеся дверь.
Тишина, которая повисла после её ухода, была ещё тяжелее, чем прежде. Никто не осмеливался заговорить.
— Кто-то ещё хочет последовать её примеру? — Николай наконец разорвал тишину, его голос прозвучал хлёстко, как удар плети. Серые глаза прищурились, холодный взгляд скользнул по присутствующим. — Есть ещё желающие потанцевать на костях?
Казалось, слова отозвались эхом, пробирая до мурашек.
— Прости, Коль, — раздался дрожащий голос снабженца. Он медленно поднялся, стараясь не встречаться с глазами Николая. — Староват я стал для таких… кризисов.
Он выглядел опустошённым. Казалось, что уход дался ему тяжело, но его взгляд говорил ясно: это решение он уже принял, и переубеждать его не было смысла.
Мне хотелось выть, когда дверь захлопнулась за ним, оставив в кабинете ещё больше пустоты.
Николай выдохнул через сжатые зубы, затем, не поворачивая головы, произнёс холодным, бесстрастным тоном:
— Вить, — он обратился к начальнику службы безопасности, стоявшему неподалёку, — проследи за этими двумя. Чтоб ничего лишнего…
Виктор кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в движениях читалась напряжённость.
— Не рискнут, — зло и холодно отозвался он. — Но я бы сейчас к Алине Геннадьевне охрану приставил. На всякий случай…
Я вскинула голову, подняв горящее от боли и слёз лицо.