— Зачем? — мой голос сорвался, но я заставила себя спросить.
— Согласен, — перебил меня Николай, даже не глянув в мою сторону. Его взгляд был направлен куда-то мимо, но каждое слово звучало уверенно, будто он уже видел следующий ход. — Уже завтра в компанию припрётся наш всеми горячо любимый Боренька. И первое, что он попробует сделать, Алина, это начать давить на тебя.
Он замолчал на мгновение, будто обдумывая каждое слово, и продолжил, уже тише, но не менее жёстко:
— Если Даня… — Николай сжал челюсти, взгляд стал стеклянным, — не переживёт эту ночь… завтра ты напишешь заявление. Сама.
Каждое его слово било, как хлыст, оставляя болезненный след. Мне казалось, что меня бьют наотмашь. Воздух вылетел из лёгких, и я едва могла дышать.
Николай поднял руку, словно пытаясь остановить мои мысли, прежде чем они превратились в слова.
— Но, если он выкарабкается… — его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё чувствовалась тяжесть ответственности, — он должен вернуться в компанию. В компанию, которую мы постараемся хотя бы удержать на плаву. И для этого ты нам нужна. Не смотря на личные отношения….
Он посмотрел на меня, наконец позволяя взглядам встретиться. В его глазах не было ни злости, ни упрёка — только решимость.
— Работаем по тому плану, что установил Даня. Алина, твоя основная задача — новая коллекция. Я барсуком рыть буду, но обеспечу все необходимое. А вот…. Марышкин…. — он потер переносицу.
— Давайте попробуем выиграть время, — хмуро предложил Павловский.
— Я пока камень поищу… — кивнул Виктор, — по… — он запнулся и с сомнением посмотрел на меня, — по своим каналам.
— Я могу потянуть резину с эскизом, — мне самой свой голос — хриплый и слабый — показался чужим. — Предложу пару незначительных правок…. Дней десять дополнительно выиграем….
— Мы еще потянем время, изготовим пока основу, — поддержал меня ювелир, который все это время просидел серый, почти прозрачный.
— Отлично, — кивнул Николай. — Вить…. Придумай, чем Бореньку отвлечь…. Ну, заставь поработать, что ли. Проверь мальчика…. Попробуй дать задания посильные в управлении… Может…. Не знаю, хоть какие-то мозги от отца у него должны же быть. Должен же понять, что это и его будущее, в конце концов!
— А если не поймет? — скептически поднял бровь безопасник.
— Ну не знаю… шлюх ему найми. Пусть, — Николая передернуло, — почувствует себя хозяином жизни. За одним и проверим, чего стоит…
— И как ты это через бюджет проведешь? — хмыкнул Виктор.
— Как представительские расходы, — фыркнул Николай, вызвав у всех невольные, пусть и горькие улыбки. — Шлюхи не ермеевит….
— А жаль, — пробурчал Павловский.
— А мне-то как, Дмитрий Антонович. Что с судами?
— Давай ночь, Коль, переживем…. — тяжело ответил юрист, — может уже завтра этот вопрос перестанет быть актуальным, а мы все подадим заявления по собственному. Особенно, после сегодняшнего разговора.
Тишина, опустившаяся в кабинете, была почти ощутимой. Никто не осмеливался даже пошевелиться. Казалось, любой звук мог разрушить этот хрупкий момент. Нам было страшно посмотреть друг на друга — каждый из нас видел в этом взгляде свои страхи. А мои глаза заволокли слезы, и я уткнулась в ладони, чтобы никто не заметил.
И вдруг…
Раздавшийся звонок прорезал тишину, заставив нас вздрогнуть, как от выстрела.
— Алина Геннадьевна, это у вас, — кивнул мне Павловский, кидая короткий взгляд на мою сумку.
— Черт… — пробормотала я, начиная нервно рыться в сумке. Телефон продолжал вибрировать, будто специально нагнетая обстановку. — Простите…
Я выудила телефон и, взглянув на экран, едва удержалась от тихого ругательства:
— Еб… — остановилась на полуслове, ощущая на себе взгляды. — Это Кира….
— Бля… — выругался Николай, роняя голову на ладони.
Остальные отвели глаза. Во всем этом кошмаре никто из нас и подумать не мог о Кире. И о том, что она осталась одна.
— Отвечай уже, — хмуро велел Николай. — Пожалей девочку….
— Да, Кира, — стараясь сделать все, чтобы голос не сорвался, ответила я.
— Алина! — в голосе Киры явственно слышалась истерика, — что происходит? Где папа? Почему Борька сказал, что сейчас приедет за мной? Алина! Я с ним не поеду!
Я поставила телефон на громкую связь.
— Кира…. Послушай, — мои руки тряслись, — папа…. Папа…
— Алина!
— Папа в больнице… ему плохо стало…. Кира, послушай…
Всхлипывания в трубке перешли в откровенный рев.
— Алина, ты с папой? Я еду к вам! Я не поеду никуда с Борькой! Я к папе хочу!
— Кира…. Я не с папой. В больнице твоя мама…. Если хочешь, езжай к ним, — от острой раздирающей боли в груди захотелось выть самой.
— Почему ты не с ним? — кричала Кира.
— Кира, послушай, — я заставила себя успокоится. — С папой все будет нормально. Ты мне веришь?
— Нет! Да…. — девочка задыхалась.
— Послушай. Ты все эти недели помогала папе, была рядом с ним, была его опорой. Понимаешь, Кира? Сейчас ты особенно нужна ему…. Борис приедет и заберет тебя домой. К маме.
— Я с ним не поеду! — крикнула мне Кира. — Ты не понимаешь, что такое жить с ним в одном доме! Если с папой… если папа…. Алина, я сбегу!