Анна вскрикнула, но отступила, и я упала на колени перед Даниилом. Его глаза были открыты, но взгляд затуманенный, словно он цеплялся за сознание из последних сил. Он не мог говорить, его губы дрожали, но издавали только тихий хрип.
Я быстро подняла его, посадив так, как велел врач в телефоне.
— Максимально облегчите доступ кислорода, — строго сказал голос из трубки.
Не раздумывая, я схватила ворот рубашки и резко рванула. Пуговицы разлетелись в стороны, галстук соскользнул с шеи, и его грудь оказалась обнажена.
— Вот так, — пробормотала я, вытирая пот со его лба.
Телефон всё ещё был прижат к моему плечу, а руки нервно дрожали, но я не могла позволить себе замедлиться. Я рванулась к окну и изо всех сил пыталась его открыть. Оно не поддавалось, словно издевалось надо мной.
Не раздумывая, я схватила тяжёлые каменные часы с его стола и с силой ударила по стеклу. Раздался глухой треск, но окно выдержало. Я ударила снова и снова, пока стекло, наконец, не посыпалось на пол мелкими осколками. Поток холодного, свежего воздуха ворвался в кабинет, ударив в лицо, и я сразу почувствовала, как стало легче дышать.
— Дальше что? — спросила я в трубку, едва справляясь с дрожью в голосе.
— Человек в сознании?
— Да, — коротко ответила я, скосив взгляд на Даниила. Его глаза смотрели на меня тяжело, но осознанно.
— Нужно дать таблетки нитроглицерина под язык. Если их нет, дайте разжевать аспирин, — продолжал холодный и уверенный голос на том конце.
Я оглянулась в поисках хоть чего-то, но ни одной аптечки или лекарства поблизости не было видно.
— Вера Николаевна! — вылетела из кабинета, — не ебу где, но, если хотите работать и дальше, ищите или нитроглицерин или аспирин. У вас две минуты!
Её лицо вспыхнуло от неожиданности, но она моментально вскочила с места, побежав в неизвестном направлении.
Я вернулась в кабинет, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса и отчаяния. Даниил лежал на полу, его грудь поднималась и опускалась с трудом, губы едва шевелились, как будто он пытался что-то сказать, но слова не выходили.
Рядом с ним, обнимая за плечи, сидела Анна. Она плакала, гладя его по лицу, целуя в лоб, покрытый испариной.
— Он в сознании? — снова спросил голос в телефоне.
— Да, — ответила я, едва справляясь с дрожью в голосе.
В этот момент в кабинет вбежала бледная Вера. В её руках был блистер с аспирином, а в глазах читался неподдельный ужас от увиденного.
— Алина, нитроглицерина нет, но я нашла аспирин, — быстро сказала она, опускаясь на колени рядом с Даниилом.
Я схватила упаковку, выдавила таблетку и приблизилась к нему, стараясь, чтобы он сфокусировал взгляд на мне.
— Даниил, нужно это разжевать, слышишь меня? — сказала я чётко и громко, поднося таблетку к его губам.
— Дай ему хоть воды! — прорвалось отчаяние Анны, её голос сорвался в рыдания.
— Нельзя! — резко ответила я, не отводя взгляда от лица Даниила. — Дани, пожалуйста, постарайся.
Его взгляд на миг стал осмысленным, он чуть приоткрыл губы, и я вложила таблетку ему в рот.
— Жуй, — прошептала я, а затем громче повторила: — Жуй!
Я видела, как его челюсти медленно сжались, и почувствовала, как весь воздух в комнате наполнился напряжением. В этот момент каждый из нас жил только одной мыслью: он должен выжить.
— Хорошо, — выдохнула я, хотя внутри всё ещё бушевал ураган эмоций. — Дани, вот так, молодец.
Анна продолжала тихо рыдать, прижимая его голову к себе, гладя по волосам, словно пытаясь удержать его здесь, в этом мире. Её голос был почти шёпотом:
— Ты не можешь так, Даня… ты не можешь оставить меня…
Телефон снова ожил, голос на другом конце звучал настойчиво:
— Проверьте дыхание. Грудная клетка должна двигаться ровно. Бригада почти на месте.
Я склонилась ближе, прислушиваясь, как его дыхание становится чуть менее прерывистым, но всё ещё слабым.
Стук в дверь раздался как гром среди тишины. Вера рванула к выходу, чтобы впустить врачей. Через мгновение кабинет наполнился людьми в форме, быстрыми командами и металлическими звуками медицинского оборудования.
— Назад! — резко велел один из медиков, и нас всех оттеснили от Даниила.
Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и только тогда осознала, что всё это время держала себя в напряжении, не давая себе упасть.
Анна, смахнув слёзы с лица, выглядела так, словно балансировала на грани. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
Теперь всё зависело от тех, кто склонился над Даниилом.
Медики действовали быстро, слаженно. Один из них подключал аппаратуру, другой давал команды:
— Давление падает. Подключаем кислород.
Словно в тумане я наблюдала за их работой. Каждое их движение, выражение лиц, каждая фраза вызывали новый прилив паники.
Анна опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Он сильный, — прошептала она, словно убеждая не только меня, но и саму себя.
Я кивнула, хотя сомневалась, что она это заметила. Внутри меня боролись два чувства: страх и странная, неестественная ясность.
— Мы стабилизировали его состояние, нужно срочно отправить его в больницу, — подошел к нам один из врачей.