— Значит, две взрослые женщины не нашли ничего лучше, как подслушивать разговор за соседним столом, так? — А потом резко обернулась к Даниилу. — Мы обсуждали поездку, Даниил, — бросила зло, с вызовом. — И тебя, если уж на то пошло!
— О, Даниил, — почти промурлыкала Анжелика, — ты бы слышал, как ласково твоя крошка называла Анну. И как нежно признавалась в «чувствах» к тебе. «Богатый, умный, перспективный. Что я, на идиотку похожа, такому отказать»? Так, кажется, было, Алина?
— Да, — ответила абсолютно ровно, внутри готовая провалиться сквозь землю, — у тебя чудесная память, Анжелика, не смотря на возраст. Почти слово в слово меня процитировала.
— Хм, — Даниил откинулся на кресле и сложил руки на груди, — по-моему приятная характеристика. Знаешь, Лин, ты мне даже польстила сейчас.
— Она спасла с тобой ради твоих денег и даже не стеснялась этого! — крикнула Анна, глядя в глаза мужу. — Никогда тебя не любила!
— Да знаю я это, — фыркнул он. — Она и мне в лицо это говорила. Ни разу не скрывала. В отличие от всех вас Алина всегда была со мной предельно честна, я бы сказал болезненно честна. Она не строила из себя пылкую влюбленную, не кидалась мне на шею и не соблазняла меня. — Он бросил ехидный, но быстрый взгляд в сторону Анжелики. — Все, что произошло между нами в Милане — было не случайностью, по обоюдному согласию, и знаете, дамы, — он прищурил глаза, глянув на Анжелику и Анну, — с радостью.
Я вся полыхала от гнева и стыда, но не могла вымолвить ни слова.
— Но раз мы с этим разобрались, Ань, вернемся к нашей с тобой ситуации. Как я уже и говорил, хоть решение о разводе я принял, но не собирался тебя ни в чем ограничивать. Дом, который ты так любишь, недвижимость, счета…. Мне не было смысла что-то скрывать от тебя, ведь мы с тобой не последний хлеб доедали. Но, Анечка, как ты могла отпустить меня просто так? — произнёс он, его слова были пропитаны сарказмом.
Анна замерла, её лицо стало ещё более бледным, если это было возможно.
— Скажи, Ань, тебе бы не хватило в твоей жизни активов почти на 20 млн долларов? Дома? Недвижимости? Счетов, как за границей, так и здесь?
Его вопрос прозвучал как обвинение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Даниил наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Его взгляд стал холодным и пронзительным, словно лезвие, которым он пытался проникнуть в самую глубину её мыслей.
— Скажи, милая, — продолжил он, его голос стал ледяным, — кто надоумил тебя начать борьбу за мою компанию? Это была твоя идея, Аня? Или чья-то чужая? — добавил, не давая ей шанса уйти от ответа. — Можешь не отвечать, дорогая, ответ я знаю. Анжелика, — обратился он к женщине, — что, не получилось два года назад залезть ко мне в постель, ты взялась за Бориса?
Его слова ударили как плеть. Вздрогнули абсолютно все, даже Кира резко опустила чашку на стол. Даже Николай удивленно поднял голову от стола. Борис дернулся и побледнел. Спокойным остался только Виктор.
Анжелика покраснела до корней волос, но её губы сжались, как будто она пыталась сохранить остатки достоинства.
— Не смей, — прошипела она, но её голос дрогнул.
Даниил выпрямился, сложив руки на груди, и усмехнулся ещё шире.
— Не смей? — переспросил он, его голос был полон презрения. — А что, Анжелика, правда глаза колет? Или ты предпочитаешь, чтобы мы об этом не говорили вслух?
Её лицо исказилось от гнева, но она промолчала, не решаясь вступать с ним в открытую конфронтацию.
На Анну было жалко смотреть. Она переводила взгляд с мужа на подругу и обратно, пытаясь осмыслить все, что только что было сказано. Даниил молчал, давая время понять.
— Что, Ань, сюрприз? Как говориться: чудны дела твои, Господи. Да? Но факт остается фактом: твоя подруженька гораздо раньше тебя поняла, что в нашей семье…. Не все в порядке. Надо отдать ей должное, она это поняла, даже раньше меня, я тогда еще цеплялся за что-то. Только вот не поняла она одного: семью разрушила не твоя внешность, Ань, и даже не твои чертовы пирожки, а твой эгоизм. И мой, к слову, тоже. Третьего эгоиста рядом с собой я видеть не хотел, честное слово. Кстати, в отличие от Алины, Анжелика мне в любви призналась.
Слова повисли в воздухе, оставляя за собой тяжёлую тишину. Анна закрыла лицо руками, и её плечи затряслись, но она всё ещё молчала. Анжелика, напротив, отвернулась, стараясь выглядеть равнодушной, но её сжатые кулаки выдавали её злость и бессилие.
Даниил медленно выдохнул, будто сбрасывая часть напряжения, но его взгляд остался сосредоточенным и безжалостным. Он ждал ответа, но никто не решился заговорить.
— Почему… — на белом, пергаментном лице Анны жили одни глаза, — почему ты мне… не сказал, — каждое слово давалось ей с трудом, словно в горле застряло что-то колючее и острое. Боль в глазах была такая, что мне стало ее по-настоящему жаль. Руки Анны ходили ходуном.