Лим Тэхон. Всё в ней было другим – от лица до манер. Милое создание в струящихся одеждах таило внутри своего маленького нежного тела железную волю и спокойствие, которое, казалось, не могло поколебать ничто на свете. Она с одинаковой невозмутимостью отвернулась от казни, смотрела, как служители ели хлеб из порченой муки, и приводила Дана Втораковича к Равновесию. Она могла спокойно отказаться от того, что считала неприемлемым, и подчинить своей воле безо всякого знания языка. Арант в свои двадцать пять не чувствовал себя так уверенно, как эта девушка. А он руководил людьми не первый год, в отличие от Лим Тэхон.
Непривычная, незнакомая внешность мгновенно очаровала. Она притягивала своей инакостью, манила спрятанной в уголках губ улыбкой, загадкой. Дивная, заморская красота.
Арант был падок на красавиц. Он не стеснялся дарить цветы, воровать поцелуи и показывать молодецкую удаль. Но с Лим Тэхон, красивой и хрупкой, всё было иначе. Что-то подсказывало: эту девушку не восхитят его обычные уловки. За всё это время её взгляд ни разу не остановился на мощных плечах полуобнаженных мужчин в мечтательном любовании. В её повадках не было кокетливости, присущей всем молоденьким девушкам. Она смотрела на всех с холодом русалки. Да и сам Арант впервые в жизни любовался девичьей красотой без извечного желания прикоснуться и совершить безумство. Тяга к ней была совсем другого рода. Незнакомого. Странного. В самом деле, что могло быть занимательного в мыслях женщины? Арант смотрел на неё… и терялся. Он не знал, как привлечь её внимание. Это пугало.
«Она опасна!»
Эта истина пронзила его в саду Дана Втораковича, когда она одним пинком поставила его на колено, а затем бесстрашно и гневно посмотрела прямо ему в глаза – средоточие свирепости. И его сердце дрогнуло – не в любви, нет. В желании подчиниться этой воле вопреки всякому разуму. Арант даже обрадовался, когда купец заинтересовался ею и попросил её руки. С глаз долой – из сердца вон. Но за Лим Тэхон заступились другие служители, напомнив, что ей рано замуж.
И вот – эта заморская птица в Кроме Порядка. Арант при желании мог с ней не пересекаться годами, но странная тяга к её тайне с каждым днем становилась лишь сильнее. Какие чувства прятались под этой невозмутимостью? Что она думала? О чем тревожилась?
– Я боюсь, что она нарушила моё Равновесие, – сказал Арант после доклада и покаянно опустил голову.
Глава Крома Порядка, Руслан Ведунец, долго смотрел на него, приглаживал длинную бородку и барабанил пальцами по столу. Постоянная болезнь главы явно притупилась и напоминала о себе лишь небольшим кашлем да бледностью. Руслан похудел, но уже снова мыслил остро и твердо держал власть.
– Что ты, твоё Равновесие не нарушено, – улыбнулся он как-то жалеючи. – Всё очень просто: ты по роду своему воитель. В твоей природе идти в атаку, а в её – вести. Она госпожа, Арант. Просто госпожа.
Тот вскинулся, но не нашел возражений. А Руслан переплел пальцы и устремил взгляд на гостевую башню.
– Приведи мне её. Я еще не видел ни одну заморскую госпожу. Хочу оценить, вправду ли она так тянет за собой, как ты говоришь.
Начальство в Кроме Порядка, Светоче Равновесия и просто врачебном центре было интересное.
– Ведунец Руслан Станиславич, – представил мне Арант болезненного вида светловолосого мужчину с длинной прямой бородкой странного, какого-то белесого цвета.
Бородка скрадывала его черты. Изможденные светлые глаза смотрели цепко и пристально. Под глазами красовались синяки – свидетельство недосыпа. Время от времени он кашлял, и тогда его худая грудь под фиолетово-золотыми одеждами ходила ходуном. Фиолетовый цвет шел бы к его льняным волосам и белой коже, но сейчас только подчеркивал синяки и общий нездоровый вид. Если Арант со своей растительностью тянул лет на двадцать пять от силы, то данному субъекту можно было с равным успехом дать как тридцать, так и все пятьдесят.
– Лим Тэхон, – сказал Руслан медленно.
Голос у него был тихим. Таким тихим, что приходилось прислушиваться. Кашель был сухой, слышалась одышка.
Я как истинный пессимист предположил, что у него туберкулез, и с поклоном нежно пропел:
– Приветствую.
А сам тем временем в уме лихорадочно высчитывал время с ревакцинации. Так, БЦЖ мне делали по графику. Вакцина длительного действия, значит, всё нормально. Если палочка Коха ко мне попала, то иммунитет её прибьет. Если, конечно, распознает альтернативную версию бактерии этого мира.
От последней мысли я похолодел. Воображаемый учитель ОБЖ панически заорал, требуя сейчас же пробиваться в здешнюю лабораторию и быстро-быстро изобретать антибиотики и вакцины от местного туберкулеза, бешенства, коклюша, кори, столбняка, менингококка, энцефалита, полиомиелита… Твою мать, здесь же еще холера своя наверняка есть! И оспа! И чума! И еще что-нибудь неизвестное, к которому местные адаптировались, вроде семейства герпесвирусов, но я-то не местный! И привели меня не куда-нибудь, а в самое средоточие этих инфекций!
